Чтение онлайн

Нэт, нэ бэспокойся, ыды сэбэ спокойно. Вначале я должэн сдэлать своё дэло. Выдышь, только сейчас с дэвушкой познакомился. Посмотры какая: брючкы бэлэнькиэ, блузка бэлэнькая, сама тоже бэлэнькая.

– Павлык должэн сдэлать своё дэло, ты его обыжаешь. А Касрадзе очэнь надо помочь, – объясняет кто-то из участников застолья.

– Ладно, ладно, с дэвушкой поэду. Я этого Касрадзе ногтями выцарапую. Вот она идёт уже.

Садятся в машину. Слышен истерический смех девушки, переходящий в пьяное рыдание.

– Куда, куда ты поехал, да не в ту сторону! Уехал. Бедный Касрадзе.

Течение жизни

Константин, высокий, элегантный мужчина, авторитетный предприниматель, как говорили в те годы, лёгкой походкой зашёл в ресторан «Тихая жизнь», что напротив круглой башни милицейского общежития, «Тихая жизнь» – странное название для ревущих девяностых[?] В этом ресторане часто назначались встречи с важными людьми, за «дружеским» обедом решались большие дела.

Костю ждали важняки – замгубернатора областного центра N, бледный человечек с непроницаемым лицом, и шустрый, бурно жестикулирующий олигарх. Оба – крошечные, почти лысые, хоть и молодые, один – белёсый, молчаливый, другой – черноволосый, не в меру говорлив. Власть и бизнес. Такие разные... С виду. На самом деле – всегда вместе, не разлей вода. На самом деле – одно и то же. Две ипостаси одного. Раньше это называли – руководящая и направляющая... А сейчас? Трудно подобрать слово – элита, верхушка, избранные, сливки общества, суперэлита, истеблишмент, соль земли – ничего не подходит в точности, но понять можно – накипь такая, всплыла самозванно, прибрала к рукам рычаги общества, закрыла поры, перекрыла всем кислород, может и сверхэлита, в общем – лучшие люди... важняки, одним словом. Разные, очень разные, могут быть в конфликте, могут душить, убивать друг друга, если потребуется, если обстоятельства так сложатся, если карта ляжет... Без злобы, без ненависти – просто «бизнес», ничего личного, что тут объяснять? – трюизм. Потому что хорошо понимают друг друга, даже симпатизируют, потому что социально близкие... Одному делу служат... Какому делу-то? Кому служат? – народу, наверное, стране, так говорят во всяком случае...

Тихий разговор в мрачном, затемнённом интерьере.

Кроили, перекраивали собственность... Говорили о телевизионных компаниях. Без Кости в этом деле – ну никак не обойтись. Костя «держал» всё телевидение города. Не владел – именно «держал». Без него нельзя «перекраивать», тем более – деньги вытаскивать, это главное, реклама в девяностые держалась на наличке. Главное, конечно, деньги, которые там крутились. Идеология и вещание – Константин в это не вмешивался, важнякам интересно – пусть занимаются. Власти, формальные и неформальные, «предержащие» и финансовые, уважали Константина. Помимо телевидения, он контролировал рынок ритуальных услуг, был «смотрящим» по городу N от московских «дедов», имел «своих» чиновников в городской администрации и законодательном собрании; говорят – об этом, правда, шёпотом – крышевал самого губернатора. Уважали. Не так, чтобы очень... Но считаться приходилось. На данном историческом этапе.

С Костей приятно иметь дело. Вежливый, корректный, одет с иголочки, ногти всегда в порядке, чёрные волосы и небольшие усики аккуратно подстрижены. Этакий рыцарь удачи, элита джентльменов с большой дороги, мушкетёр сходняков, стрелок, наездов, разборов по распоняткам, связующее звено между блатными королями и разночинными братками без понятий. Природное умение «залечить тему»1, навыки и умение «держать базар» 2, стремление снять проблемы без кровавых разборок. Для Константина важней всего принцип – важнее денег, влияния, власти – мушкетёрская честь и красивый жест... Рассказывают, что однажды, после долгих и бесполезных «тёрок» с упрямым пацаном из конкурирующей группировки он сказал: «Ну что, мазы не будет? Тогда так... Видишь тот лес? Берём стволы, идём туда, ты и я, кто вернётся, тот и прав». Смелый ход и идея красивая. Понтить тоже надо уметь. Такой вот хитроумный идальго из города N, безупречный донкихот в море мутной братвы. Для замгубернатора и олигарха Константин – всё равно чужой человек; что им делать? Ребята они не брезгливые, надо же «экономику» двигать... «Работа-наша-такая!».

Важняки задержались в ресторане после ухода Константина. Может, зря мы всё это затеяли с ним? На днях губернатора сменят, решение-то уже подготовлено. Кто придёт? – знаю его, мужик неплохой. Рекомендовали? – а как иначе? Рекомендовали, те, что надо, те и рекомендовали. Новенькому сейчас правильного человека подберут. Не пойдёт же тот под чужую крышу, зачем подставляться? Какого человека? – такого, чтобы наследил уже изрядно, чтобы зацепки были, чтоб убрать можно было на раз, если потребуется... Похоже, впустую потратили мы с тобой время с этим усатеньким. Да нет, может, и не зря, было бы неправильно его недооценивать... Всё-таки крыша... Крыша – не крыша, не нашего ума дело... там всё и определят. Может, уже определили...

Звериным своим чутьём Константин почувствовал: что-то здесь не так, по спине пробежал предательский холодок. Обсуждать-то обсуждали, даже договорились о чём-то, да будто не всерьёз. Так, чтобы галочку поставить. Навёл справки у нужных людей и отправился к «своим». «Бригадиров» нашёл в бане. Кого-то в купели с голыми тёлками, кого-то – у стола, тоже с тёлками, полуголыми. Стол ломился от водки и закуски. Всё как в тумане, свет притушен. Бело-розовые качки уже лыка не вяжут – неплохо видно погуляли.

«Разве можно на них положиться? – с тоской думал Константин. – Сколько знаю их – всё одно и то же. Водка, бабы, чтобы помясистей да потолще... бои без правил, зелени побольше, Тахо и дом понтовый, чтобы поближе к даче губера – вот предел их мечтаний».

Тоска сменилась раздражением. «Как были фуфелами, кидалами на авторынке... «Выросли» аж до рэкетиров, ух ты, ах ты... И теперь – то же самое. Их потолок. С гопоты что возьмёшь? Суета сует, а остальное? – всё суета. Пора бы, наверное, тебе, Константин, душой к богу повернуться».

– Пацаны, найдите Кувалду, надо перетереть кое-что без свидетелей.

Приволокли Савелия, кличку Кувалда он получил за могучее телосложение и несоразмерно большую голову – глаза навыкате, сам – в полубезумном состоянии, с трудом удалось привести его в чувство.

– Очнись, Савелий. Ситуация непростая, будет новый губер, чья креатура – не знаю. Да что я тебе говорю? – креатура... Чего глазами хлопаешь, тебе бы только водку жрать... Слушай сюда. В Москву еду – с Дедом советоваться. Будешь пока смотрящим... Оставляю пакет на хранение, лимон зелёными.

Прошло несколько дней. «Ниссан» цвета мокрого асфальта тихими московскими улочками пробирался в сторону аэропорта. В автомобиле, помимо водителя, – Константин с подругой и охранником. Непонятно, почему осторожный Костя в этот раз не воспользовался бронированным автомобилем… Депрессняк, потеря бдительности. Возможно, не хотел привлекать внимания. Константин сам себя пытается уговорить, что всё в порядке.

– Дед уверяет: всё схвачено. Новенького знает, поговорил уже с ним, с людьми, которые его протолкнули, – тоже. Непростые люди. Новенький, как заступит, будет работать со всеми, меня не тронет. Даёт гарантии. А ещё – останусь положенцем и смотрящим при «дедах». Думал, Дед – слабак, даром что коронованный. А он, смотри ты... Мои-то не кинут, Кувалда, хоть и быдляк, просто бычара тупой, а ведь не сдаст меня. Кишка у него тонка... Кидать меня. Против меня идти. Хотя лимон зелёных... – не хухры-мухры.

Бабье лето, тепло и сыро. Неспокойно на душе у Константина, неспокойно – не то слово, мерзко – кошки скребут, и тучи свинцовые собираются. Знобит. А на месте оранжево-красных кленовых листьев видятся движущиеся чёрные контуры – откуда днём взялись летучие мыши, да ещё такие большие? Надо бы жизнь круто поменять, пора уходить от всего этого. Часовню построю где-нибудь в красивом месте. Сделаю объяву на сходняке. Легализуюсь... Полностью. Вот вам лимон, берите. У Кости и без этого хватает. Шуруйте без меня, братаны. Не держите зла на Костю-телевизионщика.