Чтение онлайн

И вот, случилось. В ноябре 2013 года мы получили ключи от новых квартир, нам дали месяц на переезд, сказав, что потом в старом доме отрежут газ. Более полугода мы жили в новых квартирах практически без каких-либо документов, а в июне уже 2014 года нас пригласили наконец подписать договоры продажи старой квартиры и покупки новой. Но за старые квартиры госжилфонд вдруг решил платить почти вдвое меньше, новые же неожиданно подорожали до 27 000 руб­лей за кв. м.

Спрашиваем, почему? А в ответ нам показывают протокол заседания кабинета министров республики от 25.12.2013, в котором говорится, что выкуп аварийных квартир будет производиться по цене 11 022 рубля за кв. м. Как вам? Сначала, в ноябре, переселили, а через месяц поменяли цену. Некоторые после этого захотели вернуться в свой старый дом, но... его снесли. Снесли до того как мы подписали договор купли-продажи своих квартир. Дом был ещё нашей собственностью, какое же право имели чиновники им распоряжаться? Это как в 90-е, бандитский беспредел, только вместо бандитов чиновники.

Приведу пример расчётов по своей квартире. По обещанной цене выходило, что за старую квартиру размером 53,1 кв. м я получу 1 099 170 руб­лей, за новую в 72,8 кв. м – заплачу 1 747 200 руб­лей. Разница (то есть моя доплата) составляла бы 684 030 рублей и с учётом срока кредита 180 (сто восемьдесят) месяцев и 7 (семь) процентов годовых получалось, что ежемесячный платёж составит 5824,68 руб­ля. Но теперь при новом раскладе моей семье придётся ежемесячно выкладывать по 12 407 рублей.

Хочу заметить, что пять семей из восьми переселённых из нашего старого дома – это пенсионеры. И одна – мать-одиночка, воспитывающая ребёнка-инвалида. Чем они будут оплачивать ипотеку и квартплату?

Вот, к примеру, в семье Муравицких два пенсионера, у них суммарный доход 12 000 рублей, и представим, что вся их пенсия уходит на оплату ипотеки. Чем они будут оплачивать квартплату? На что питаться и одеваться? Чиновники парируют: пусть ипотеку оплачивают дети. Но дети у наших пенсионеров сами все в кредитах и ипотеке.

К нам на встречу приезжала делегация из исполкома Высокогорского района, и представители исполкома (спасибо, в мягкой форме) пригрозили, что если мы не подпишем договоры купли-продажи старых квартир, то наши новые хоромы выставят на аукцион. Предложили взять их в соцнаём. Неплохо придумано. Были собственниками – стали нанимателями.

Написали письмо в прокуратуру. Пришёл ответ: не устраивает выкупная цена – обращайтесь в суд. Может быть, и обратимся. Но надежды на справедливое решение почему-то всё меньше.

Юлия ЛУКЬЯНОВА, ТАТАРСТАН

Теги: общество , мнение

Фото: РИА "Новости"

Десятилетний опыт сельхозбизнеса (не сверхуспешный, но и не провальный) располагает к размышлениям о будущем. Не только своего бизнеса, а в целом сельского хозяйства. Вообще-то сегодня думать о будущем не принято, а полагается "жить здесь и сейчас" - такая нынче расхожая философия.

Неправильная философия! Образ будущего и план его достижения создаёт тягу колоссальной силы и в маленькой человеческой жизни, и в жизни большого народа. Уж как ни издевались в перестройку над словосочетанием «светлое будущее», а без него – плохо. Когда есть вдохновляющий образ будущего, каждое мелкое сегодняшнее дело – это кирпичик в здание этого будущего. Верно и обратное: отсутствие образа будущего и плана его достижения приводит к унылому переползанию со дня на день и в конечном счёте к деградации.

Поэтому хочется наметить хотя бы беглыми штрихами, какое сельское хозяйство нам нужно.

ЗАЧЕМ?

Прежде всего для чего? Очевидно: для самообеспечения продовольствием. Быть зависимым в таком деле – рискованно. Западу есть на какие кнопки нажать, чтобы сделать нас послушными.

Есть и другие причины. Бросив сельское хозяйство, мы теряем нашу территорию. Наше громадное пространство философски и хозяйственно бессмысленно.

Оно – пусто. А всё пустое, ненужное, брошенное привлекает тех, кому нужно. У американцев есть присловье: use it or lose it – используй, не то потеряешь. Относят это обычно к умениям и навыкам, но к земле и природным богатствам эта мудрость тоже применима. Особенно когда в стране живёт 5% населения Земли и сосредоточено 40% ресурсов.

В деревне корень нашего народа. Если мы не хотим потерять себя как народ (а сколько народов сгинуло в истории!), деревня нам нужна. Притом полнокровная, откуда можно было бы черпать творческие силы. Был такой немецкий антрополог Ганс Гюнтер – он прямо говорил: « Народы рождаются в деревне и умирают в городе ». Именно из деревни черпает силы любая развивающаяся цивилизация. Человек, проживший жизнь в бетонной многоэтажке, никогда ничего существенного не придумает. Его мышление плоско, как бетонная плита. Почему? Да потому что ребёнком он должен видеть лес, реку, жучков-паучков, чтобы вырасти не роботом. Наша великая литература XIX века создана жителями поместий. А современное, с позволения сказать, искусство – жителями бетонных коробочек.

Жители многоэтажек не размножаются. Почему? По-видимому, потому, что человек подсознательно ощущает тесноту, ограниченность территории. Если хотим остановить вырождение – делать надо аккурат противоположное нынешнему: возвращать людей на землю!

ЕСЛИ ОСТАВИТЬ ВСЁ КАК ЕСТЬ

В американских брошюрках для начинающих бизнесменов часто встречается такая мысль: если всё делать, как прежде, то и результат будет такой же, как прежде. Так что ждать развития, делая всё как прежде, – это утопия. Наше сельское хозяйство на протяжении четверти века было предоставлено рынку. За эти десятилетия мы воочию убедились, как действует его «невидимая рука»: производятся зерновые – это выгодно. Животноводство не развивается. Развивается птицеводство. Земли при этом деградируют: из-за хронического недовнесения удобрений (они д[?]роги), из-за того что бросили мелиорацию. Интеллигентские прекраснодушные рассуждения, что-де частный собственник будет землю любить и холить, не то что совхоз, – это сущая чепуха. Современный капиталист не ассоциирует себя со своим бизнесом, обычно его цель – раскрутить его и продать какому-нибудь инвестфонду. Поэтому его задача – сию­минутная прибыльность. Разумеется, случаи бывают разные, но генеральная тенденция такая.

Наше ростовское хозяйство тоже живёт и действует в условиях рынка. Если всё будет идти, как идёт, оно будет сохранять свою зерновую специализацию. Поливные земли, на которых выращиваются овощи, сокращаются, поскольку не то что на развитие, а даже и на ремонт поливной системы денег не хватает. При вложении в поливную систему наша прибыль немедленно превращается в убыток. Вообще мелиоративные работы окупаются за 30–50 лет – это общемировые данные. Легко сообразить, что никакой частник их делать не будет: только государство. Недаром особенно мощно велись такие работы при авторитарных правлениях: у нас при Сталине, в Италии при Муссолини. Историки государства и права склоняются к мысли, что само государство как политическая система возникло не для поддержания господства угнетателей над угнетёнными, как мы когда-то учили, а для проведения масштабных мелиоративных работ, которые в Междуречье были условиями выживания.

Нужна ли нашему хозяйству помощь государства? В той деятельности, которой мы занимаемся, – нет. Мы в настоящее время способны работать даже и без кредита. Если не распихивать прибыль по карманам, а вкладывать её в дело – можно понемногу обновить технику, хранилища. Вот этим мы и намерены заниматься. Развитие ли это? Нет, это просто поддержание того, что есть. Причём поддержание только самой простой и наименее капиталоёмкой отрасли сельского хозяйства – полеводства. В СМИ и политических речах любят поминать всуе «развитие» – так вот специально оговариваю: развития тут никакого нет. И ничего сверх этого рыночный подход не принесёт.

ЕСЛИ ХОТИМ РАЗВИВАТЬСЯ

Если же наша страна ставит задачу достичь самообеспечения продовольствием – тут потребуется развитие, т.е. создание того, чего в настоящий момент нет. Потребуется освоение новых навыков. По сути, создание новых отраслей промышленности.

Для этого государству придётся вести активную сельскохозяйственную политику, и даже шире – экономическую политику. И даже ещё шире – вообще политику – в старинном, аристотелевом, смысле: управлять полисом, государством, всей жизнью в нём. Такой политики сегодня нет. Кто говорит, что есть, – не верьте ему.