Чтение онлайн

Теги: «НАШКРЫМ» , Поэтическая антология

Виктория Токарева. О том, чего не было: Рассказы.
– СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2015. – 448 с. – 7000 экз.

Новая книга Виктории Токаревой "О том, чего не было" – это в основном сборник уже знакомых читателям рассказов.

Истории, собранные под уютной обложкой в тёплых тонах, объединены общей темой пока несбывшегося и вовсе несбыточного. Это книга о мечтах, надеждах, планах и целях, чаще неосуществлённых, о месте человека в жизни и попытках его найти, удачных и не очень.

О людях, которые стали героями Виктории Токаревой, обычно говорят: «Вроде всё хорошо, но чего-то не хватает». Кому-то не хватает тигра, кому-то – внимания, кому-то – признания коллег и начальника, кому-то – мужества, чтобы сказать «люблю» или всегда говорить правду. Иногда, для того чтобы осознать, чего же им не хватает, героям приходится оказаться в странной или даже глупой ситуации: залезть в клетку с гималайским медведем – «Просто так», купить в подземном переходе синтетическую шапку-невидимку, увидеть во сне двойную радугу или попасться на проходной с чужим пропуском. Это книга о людях, которые не сдались, о людях, которые не хотят быть только инструкторами, которые хотят всегда играть главные роли. Герои Токаревой не желают мириться с тем, что «всё бывает как бывает, а не так, как хочешь, чтоб было» и с тем, что «надо уметь радоваться тому, что есть, а не печалиться о том, чего нет».

Несмотря на довольно пессимистичную тематику сборника, он оставляет исключительно светлые впечатления, правда, не лишённые грусти. Судьбы этих подчас чудаковатых людей заставляют задуматься о собственной судьбе, о своих мечтах и планах. В конце концов, разве это не печально – стать человеком, «который хотел», но не смог?..

Валерия ГАЛКИНА

Теги: Виктория Токарева , О том , чего не было

Михаил Бару. Повесть о двух головах, или Провинциальные записки.
– М.: Livebook, 2014. – 480 с. – 3000 экз.

Когда читаешь эту книгу, одновременно смеёшься и плачешь, негодуешь и восхищаешься, ужасаешься и завидуешь. Я бы дал ей другой подзаголовок: "О прекрасных людях несчастной земли" или что-то вроде того. Это книга о маленьких городах Центральной России, таких как Южа или Макарьев, Кологрив или и Гаврилов-Ям. О страшной жизни, которую ведут в них герои-подвижники, учителя и врачи, просветители и музейщики, которым положены оклады по 2800 рублей, а администрация доплачивает до предусмотренного законом минимума – до 4600 рублей. О том, как они любят свою малую родину и что они делают для неё. О повальной нищете и массовой безработице. О том, что в Кологриве десять-двенадцать тысяч считается хорошей зарплатой (столько можно получать, если устроишься на лесопилку). И уж совсем «хорошо» на лесоповале – там платят по тридцать тысяч, но это сезонная работа, на два месяца в году. А так работы в городе нет.

Это вам не досоветские времена, когда, сообщает Михаил Бару, «на две с небольшим тысячи горожан в Кологриве было две гимназии, приходское училище, книжный склад, два десятка народных библиотек, частный кинематограф, самодеятельный театр, сельскохозяйственное училище, на опытных делянках которого росли виноград и лимоны, земское училище, первый уездный музей в Костромской губернии[?]» И ещё: в 1889 году в уезде проживало сто тысяч человек, сейчас – в двадцать четыре раза меньше. Ну что ж, первыми извели под корень лесопромышленников и помещиков…

А вот город Южа, где закрыли родильное отделение и морг, – ничего, мол, в областной центр съездите, если припрёт родить. В предреволюционные годы город поднял промышленник Балин, развил бумагопрядильное производство и на доходы от него построил благоустроенный рабочий посёлок с родильным приютом и больницей, мужским и женским училищами, народным домом и театром, с санаторием и электростанцией. Как по требованию рабочих он ещё несколько лет после революции руководил производством, и только потом его уволили, выгнали из дому и репрессировали – с последующей реабилитацией, правда, посмертной. И нет ведь ни улицы Балина в Юже, ни переулка…

В нынешней Юже экономическое запустение и… славная когорта энтузиастов культурного фронта, если выражаться чуть устаревшим языком. Читаешь о них и думаешь – да, как сформулировал когда-то Говорухин, мы потеряли Россию, но всё же не совсем. Потому что есть ещё люди, для которых она дороже всего. И в этом суть неравнодушной книги Михаила Бару.

Теги: Михаил Бару , Повесть о двух головах

Анатолий Кобенков. Уже не уйду никуда: Избранные стихи.
– М.: Арт Хаус Медиа, 2014. – 256 с. – (Cерия "По праву памяти"). – 300 экз. 

Эта книга избранных стихов известного сибирского и – в последние годы жизни – московского поэта Анатолия Кобенкова, его первая посмертная книга. Поэт ушёл из жизни неожиданно для всех его близких, друзей, читателей...

Вступительное слово к этой книге написал Евгений Евтушенко, который хорошо знал поэта:

«Кобенков никогда не был дидактиком с поучительно поднятым пальцем и не считал себя единственным обладателем истины. Но у него есть прорывы в мудрость, коей стоит поучиться:

И в грязи чистота. Во всяком разе,

былое чистоплюйство истребя,

я изучил выпрастыванье грязи

из сущности, ей данной, – из себя.

Как дивно здесь употреблено в первый раз в нашей поэзии это, видимо, чисто русское непереводимое слово «выпрастыванье»...»

Анатолий Кобенков был надёжно укоренён в литературной жизни России. В течение семи лет он был председателем иркутского отделения Союза российских писателей, он – организатор международного фестиваля поэзии на Байкале и автор многих других инициатив. С подачи Анатолия Кобенкова начали издаваться альманахи «Иркутское время» и «Зелёная лампа». Сам поэт много печатался в периодике и издал двенадцать книг своих стихотворений. Его любили читатели, его уважали коллеги. В Москве поэт быстро вписался в литературную жизнь столицы. Он писал замечательные стихи:

Музыка: Италия, Корелли,

сумерки: и в комнате, и за...

Женщина: глазища и колени,

старый пёс: носище и глаза.

Пёс: «я плачу», «музыка», «я стражду»,

женщина: «всё валится из рук»...

Я уже терял их не однажды –

и ладонь, и лапищу, и звук...

Книгу завершает короткое слово от составителя – поэта Олега Хлебникова, который так пишет о своём коллеге по цеху: «Хотелось бы как можно больше читателей пригласить в музей Кобенкова» – тот самый, о котором Анатолий писал при жизни: «До чего же я жил бестолково! Захотелось мне жить помудрей... Вот и еду в музей Кобенкова, в самый тихий на свете музей. Открывайте мне дверь побыстрее. И, тихонько ключами звеня, открывает мне сторож музея, постаревшая мама моя».