Чтение онлайн

Из моих майкопских друзей-поэтов наибольший шанс опубликоваться в московских журналах имеют «сторонники патриотических взглядов» («патриотические» журналы руководствуются идеологическими, а не корпоративными принципами). В Майкопе немало хороших поэтов-традиционалистов; им открыты все традиционалистские издания. Худшая участь уготована провинциальным поэтам «с инновационной эстетикой»: традиционалисты их не поймут, а в центровых изданиях места заняты «коллективным Найманом». Меня тоже нигде не поймут, если я заговорю о научно-филологическом смысле, например, таких строк майкопского поэта Александра Адельфинского…

Знать бы цель, сообразно которой на нечет и чёт

На обратной поверхности неба обратный отсчёт

В столь зияющей верности окна имеет двойные,

Где сквозь мнимые стёкла событий ряды потайные.

В тех рядах коридорных проёмы другие видны,

И уже непонятно, с какой непрямой стороны

Заприметишь себя, отражённого до или после,

Здесь рождённого, в это же время убитого возле.

Назначаются сроки, а стрелками в кровь циферблат

Предугаданно располосован, рассвет и закат

Белой линией солнца твои небеса разделяют

И тебя наконец-то безжалостно определяют.

Пригвождённою тенью полуденной только и есть

В тишине горизонта звенящего ясная весть,

Что среди неуверенных истин и шатких известий, –

Вертикальная линия. Вверх. – И ни шагу на месте!

На обратной поверхности неба обратный отсчёт,

Но случится ж такое – неважно, где нечет, где чёт,

Если точно решил, и летишь, и в полёте смеёшься,

И уверен, что не раздвоишься. И не разобьёшься.

Прошу прощения у антимодернистов: эти строки – сложные, модернистские, символистские. Я способен признать модернистские стихи – когда они хороши (красивы и осмысленны). Аркадий Драгомощенко писал плохие (некрасивые и бессмысленные) модернистские стихи; Адельфинский пишет хорошие (красивые и логичные) модернистские стихи. Это – не более чем моё личное мнение. Но куда б мне пойти с моим личным мнением, если для «Нашего современника» поэзия Адельфинского неприемлемо сложная, для «НЛО» – неприлично простая и без «приращения смыслов», а посерёдке между «Нашим современником» и «НЛО» – «коллективный Найман»? Когда-то я мечтал о возрождении Серебряного века и символизма; неужели моя мечта – ничто?

Есть ещё аспект: помимо «замкнутых меньшинств» существуют «разомкнутые меньшинства», то есть меньшинства, которые способны стать большинством. Не могут составить большинство социума чиновники или полицейские (в современной России – «замкнутые привилегированные меньшинства»). Но вот другой пример: в России XIX века грамотные люди были меньшинством (привилегированным меньшинством), а в Советском Союзе ХХ века грамотных стало абсолютное большинство (несомненный повод похвалить советскую власть). Сейчас люди, занимающиеся литературным творчеством, являют в нашей стране меньшинство, а я хочу, чтобы они были большинством – такая у меня утопическая программа. Пусть не каждому дано стать талантливым поэтом; но врач или бухгалтер, электрик или ресторатор, глава городской администрации или участковый полицейский могут исполнять свои обязанности нормально, только если в их душе есть место творчеству.

Какие песни возможны в обществе, в котором петь для народа разрешено только Филе Киркорову? О каком «гражданском обществе» речь, когда на всех телеканалах – «депутат Икс» и «политолог Игрек», а больше никого? Кто захочет творить там, где творческие перспективы приватизированы корпорациями?

Теги: литературный процесс , критика

В Осетии старших называют по имени. Эта традиция сохраняется и в быту, и в политике, и в культурной жизни. Здесь много славных имён, произнося которые можно не сомневаться, что ты понят верно: Коста, Сека, Блашка, Елбасдуко, Арсен, Дабе, Грис... Нафи.

27 февраля Джусойты Нафи Григорьевичу - народному писателю Осетии, доктору филологических наук и профессору, главному научному сотруднику Юго-Осетинского НИИ им. З.Н. Ванеева, почётному профессору СОГУ им. К.Л. Хетагурова, главному научному сотруднику ВНЦ РАН и правительства РСО–А, лауреату национальной премии "Яблоко Нартов", лауреату премии им. К.Л. Хетагурова – исполняется 90 лет.

Судьба Нафи Григорьевича эпична; её завязка видится в случайном, но характерном обстоятельстве: в 1941 году он окончил школу с золотой медалью и пошёл добровольцем на фронт. И демобилизовался вместе со всей страной, не раньше.

Потом были наука и творчество. Книги стихов – солдатских и мирных, крестьянских и философских, горских и советских; диссертации и монографии с решением програм­мных для отечественной филологии вопросов литературной истории и литературных взаимосвязей; повести и романы подлинно мыслительской весомости, с глубоким осмыслением народной истории и эпоса.

Потом были переводы на осетинский язык Пушкина и Шевченко, Тютчева и Туманяна, Церетели и Кулиева, учебники по осетинской литературе, критика и публицистика.

И общественная жизнь, которая, применительно к историческим реалиям Южной Осетии, всегда означала борьбу – политическую, научную и идейно-эстетическую.

Пожалуй, главное, что характеризует творческий путь и общественную деятельность Нафи Григорьевича, – это защита культурных интересов горских народов Кавказа в эпоху растворения народности сначала в советском – потом в глобальном.

На современный либеральный взгляд профессор Джусойты – реакционер, ибо он культивирует национальные литературу и язык и утверждает всей своей судьбой и творчеством, что народ – это большая личность и что только национальная культура гарантирует существование народа как личности – и, стало быть, гармонию в мировом масштабе. Слава богу, современные реакционеры – как бывало и прежде – тоже аристократы и патриоты.

Новейшая история выявила стратегическое значение тех высот нравственного порядка, которые давно уже под натиском «вихрей враждебных» удерживают люди, духом и разумом подобные Нафи Джусойты. К этим высотам мы только подбираемся, чтобы встать с ним плечом к плечу.

Для нас, учеников профессора Джусойты, это большая честь. В нём пересекаются важные для современного осетинского сознания оси смыслового континуума. По горизонтали он представляет великолепную плеяду народных писателей и моральных авторитетов – аварец Расул Гамзатов, балкарец Кайсын Кулиев, кабардинец Адам Шогенцуков, абхазец Дмитрий Гулиа, калмык Давид Кугультинов, белорус Василь Быков... а по вертикали, исторически он – продолжатель миссии Коста Хетагурова и Васо Абаева, – и неслучайно он уже и поэт, и учёный.