Чтение онлайн

ПОЭЗИЯ

Людмила Карпушкина. Повелительное наклонение: Стихи. – М.: ИПО «У Никитских ворот», 2015. – 96 с. – 400 экз.

Книга стихов «Повелительное наклонение» московской поэтессы Людмилы Карпушкиной, хотя и является её первой книгой, представляет читателю сложившегося талантливого автора, со своим голосом и поэтическим мировоззрением. Её стихи отличает высокий уровень мастерства, а лирической героине присущи вдохновенность и философский взгляд на мир. Следуя русской классической традиции, Людмила Карпушкина чувствует себя в стихии русской поэтической речи свободно, её стих ясен, прозрачен и благозвучен.

О, многое пытались объяснить:

Созвездий опрокинутых ковши,

Стремительность злачёных колесниц,

Поэзию – младенчество души[?]

Игрушка наша – рациоманеж –

По кругу на лошадке колесит,

А знания таинственный рубеж

И манит, и волнует, и страшит…

Книга получилась удивительно цельной, требующей внимательного прочтения. Стихи, составляющие её, публиковались в разных периодических изданиях, но, будучи объединёнными творческой идеей, получили необходимую концептуальную завершённость.

БИОГРАФИЯ

Евгений Трефилов. Пугачёв. – М.: Молодая гвардия, 2015.– 399 с. – 3000 экз. (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1532).

Емельян Пугачёв – одна из самых загадочных и легендарных фигур России и не только, про него говорили и в Европе, и в Северной Америке. При этом отличить правду от лжи было практически невозможно, и кем его только не называли – от душегуба и разбойника до законного императора. Для народа он был защитником, правдоискателем, но для императрицы – первым врагом, для изничтожения которого было сделано всё. Вплоть до переименования – чтобы даже косвенной памяти не осталось – реки.

Но кроме народных легенд сохранилось множество загадок, но которые пытаются найти ответ учёные. В самом деле, как смог простой донской казак создать армию, громившую регулярные царские войска и бравшую укреплённые города? Что за загадочные знаки появлялись на теле Пугачёва и что ждало бы Екатерину Вторую в случае его победы?

На эти вопросы отвечает автор книги, кандидат исторических наук Евгений Трефилов, избегая сухости научного исследования. Им была слелана попытка реконструкции живой речи одного из самых выдающихся бунтарей отечественной истории.

ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Джулия Кэмерон. Право писать. Приглашение и приобщение к писательской жизни / Пер. с англ. Д. Сиромахи. – М.: Livebook, 2015. – 304 с. – 4000 экз.

На сегодняшний день стало уже фактом: почти все настоящие ценители литературы сами пишут книги. Или пробуют писать. Или собираются взяться за перо. Именно для них книга Джулии Кэмерон о том, какое прекрасное это занятие – писать. Автор и глубоко анализирует саму природу творчества, и даёт множество практических советов по технике письма. «Писать следует потому, что такова природа человека. Так мы заявляем своё право на личную вселенную. Писать следует потому, что люди – духовные существа, а писательство – мощная разновидность молитвы и медитации, помогающая глубже понять самих себя, а также установить связь с более высоким и глубоким источником внутренней мудрости. Следует писать потому, что это прибавляет ясности и страсти проживаемой жизни. <...> Писать следует потому, что это полезно душе».

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Игорь Пушкарёв. Каникулы на меридиане «Тимохино». – М.: ЭРА, 2014. – 194 с.: ил. – 100 экз.

Хороших книг для подростков сегодня очень немного. Всё заполонили фэнтези, гламурные истории для девочек и брутальные боевики для мальчиков. А ведь самый подходящий жанр для ребят такого возраста – приключение. Здесь и увлекательный сюжет, и выпуклые характеры, и ненавязчивая мораль. Именно такие книги пишет детский автор Игорь Пушкарёв. «Каникулы на меридиане «Тимохино» – это повесть в трёх частях, вышедшая уже вторым изданием, что, несомненно, свидетельствует о её популярности.

Пушкарёв пишет просто и внятно и вместе с тем художественно выразительно, именно так, как и нужно писать для детей: «Открыв дверцу, вылезла из машины – тихо. Только где-то наперебой кричали петухи, лаяли собаки, да с деревьев, будто горох, сыпался птичий посвист...» В книге много диалогов, эмоциональной пунктуации – восклицательных и вопросительных знаков, что позволяет сделать повествование живым и ярким.

Неправильная развеска частей триптиха на очередной выставке, с нарушением поступательного движения фигур, заданного Малевичем

Фото: РИА «Новости»

Чёрный квадрат на белом фоне - два цвета: первый не существует в природе, второй – совокупность всех цветов спектра. Малевич, не используя чёрной краски, смешением других добился цвета, противоречащего природе. В кракелюрах тотально чёрного просвечивает первоначальная цветная абстракция, протестуя – как росток сквозь асфальт.

Художник страшно торопился к декабрю 1915-го написать для футуристической выставки "0,10" как можно больше картин и, возможно, обессмертившее его полотно создал случайно: Иван Пуни неожиданно зашёл в гости и, увидев на мольберте «квадрат», воскликнул: «Гениально!» А если это была лишь подготовка фона для какой-нибудь «рядовой» абстракции, и поспешивший с комплиментом Пуни наивно оборвал творческий процесс где-то на середине?..

С 1871 года строки «Интернационала» разжигали общественный переворот, освобождая умы от «насилья» Культуры текущей Цивилизации. В 1882-м прогремело утверждение Ницше «Бог умер». В 1912-м хлестнул манифест русских футуристов «Пощёчина общественному вкусу. В защиту свободного искусства», требуя «сбросить с корабля современности» всех классиков. В 1913-м состоялась премьера оперы «Победа над Солнцем», где воспевался приоритет активного творчества над пассивной природой. В 1914-м грянула Первая мировая война. В таком апокалипсическом контексте родилось наиболее спорное произведение в низвергаемой авангардистами истории искусства, о котором сам автор сказал: «Это не живопись, это что-то другое».

Фигуративное искусство веками обращалось к эмоциям человека, но абстрактная беспредметность вызывает в нём или чувство протеста, или вопросы, которые ищут, ждут рациональных ответов. В 1916-м Малевич писал: «Футуристы отвергли академическую трупарню и выбросили за борт старую беззубую логику, которая висела на крючках естественных законов. Каждый закон имеет своё время, свою совесть, свою логику, и когда он устареет, его нужно – необходимо выбросить. Наша жизнь богаче. И след наш не должен затеряться в имитации, подражании, подделке прошлому. Прошлое должно служить лишь для того, чтобы не быть повторенным». Простой, не читавший трактатов Малевича зритель в «Чёрном супрематическом квадрате» что видит, о том и поёт, и это ему очень нравится, потому что завещанная авангардистами свобода любого обольстит. Если свободен художник, то и у зрителя есть право самому понимать то, что он видит, или – не понимать. А когда нет визуально-смысловой конкретики привычного пейзажа-портрета-натюрморта, вариативность субъективных трактовок и оценок – от профанации до гениального откровения – может быть бесконечной.

Русский авангард почуял близкую катастрофу, казалось бы, играючи. Длящееся время, иллюзии которого в своих многоного-многоруких композициях добивались братья-футуристы, Малевичу показалось исчерпанным, и он во всеувидение заявил о своей власти над маятником: «Теперь мы можем свободно вздохнуть и творить новые знаки. Знаки происходят от нас, а не мы от знаков». «Чёрный квадрат» вдруг остановил динамику сумасшедшего напряжения – что будет дальше, в какую сторону теперь двинется мир?