Чтение онлайн

Мы «задним умом» знаем о гибели монархии, империи, высокой культуры, о богоборчестве, в чём, разумеется, обвинять художников нельзя, особенно тех, кто выступил в неблагодарной роли гонца с плохой вестью. И это знание призывает нас додумывать за художником то, чего он, возможно, не вкладывал, и мешает за восклицанием «Гениально!» увидеть бесперспективную плоскость, за которой, скорее всего, ничего не стоит[?]

У «Чёрного супрематического квадрата» нет прямых углов, и стороны его не параллельны друг другу, а значит, где-то в безграничном пространстве они обязательно разойдутся-пересекутся, и без того малый просвет в перспективе расширения поглотится тьмою. Это не замкнутый в себе организм, он вызывает нас на отношение, размышление, диалог – ждёт энергетической отдачи… По Малевичу, форма-знак в своей простоте не должна вызывать прямых ассоциаций, «доказывая» безотносительность авторской свободы. Но почему же художник, творящий «интуитивно», предъявляет миру собственное рациональное ви"дение? Вот его заумная подложка: квадрат-клетка, «зародыш всех возможностей», кирпичик в здании супрематического мира ( supreme (лат.) – превосходство). То есть мира, превосходящего данный, в котором мы живём, – несовершенного, фигуративного, суетливого, слишком уж разнообразного. Если всё, что было, свести к нулю, мир получит шанс на новое воплощение. Но руководить этим увлекательнейшим процессом будет уже не Господь Бог, а великий супрематист, авторитарный, принципиальный, вольный в своём агрессивном творчестве: «Красота цвета омрачается предметностью, также буква оскверняется словом, знаком вещи в поэзии. Уже не раз были попытки провести лозунг буква для буквы, краска для краски, звук для звука. Но все усилия остались тщетны. И самые сильные из сильных вождей пали под тяжестью предметного багажа земли». Из чёрно-белого монохрома мир, постепенно набирая чистые цвета, прирастёт и другими формами, станет треугольным, овальным, а потом и выпуклым – плоскость получит объём, а сухая геометрия сложится в фигуры человеков! И в добавленном измерении он продолжит расти, распочковываясь, заполняя собой опустошённую революционным взрывом Вселенную, эволюционируя, чтобы уже в своей кульминационной точке снова разлететься в хаос…

Кто же первым сказал о том, что «Чёрный квадрат» Малевича висит в красном углу? Простой вопрос: ну какой красный угол может быть в частной галерее – «Художественном бюро Н.Е. Добычиной», это же не русская изба и не церковь, где иконостас всегда готов принять молитву… В обзоре выставки «0,10» основатель объединения «Мир искусства» и большой эстет Александр Бенуа с издёвкой писал: «Несомненно, это и есть та икона, которую господа футуристы ставят взамен Мадонны… Это один из актов самоутверждения того начала, которое имеет своим именем мерзость запустения и которое кичится тем, что оно через гордыню, через заносчивость, через попрание всего любовного и нежного приведёт всех к гибели»… Скандальное противопоставление художественного эксперимента не столько католическим «мадоннам», но – православию сразу подняло незамысловатую геометрическую фигуру на высоту философического и даже сакрального высказывания. Конечно, если Малевич вступил в спор с Богом, то религиозный аспект в интерпретации его картины неизбежен. Однако он думал иначе: «И то, что сотворю, не есть святыня; где есть святыня, нет движения»...

«Чёрный квадрат» – очередная в истории мирового искусства обманно-коварная иллюзия, в ловушку которой попался в первую очередь сам художник, пытаясь возвести всем на зависть личную Вавилонскую башню. Название картины не несёт никакого смысла, всего лишь констатирует то, что и так видно. И если бы не массированная теоретическая разработка послания массам, вряд ли отмечался бы сейчас юбилей этой картины. Всё-таки, как бы автору ни претило, а зависимости избежать ему в принципе не удалось – от формы, цвета, материи, плоскости, даже от красок, кисти и холста! А как же быть с зависимостью от зрительского восприятия и необходимостью растолковывать этот «абсолют», эту «святую простоту»? И уже проявляется несвобода от Слова, которое было в начале, «и слово было у Бога и Слово было Бог… Всё чрез Него начало быть, и без Него ничего не начало быть, что начало быть» (Евангелие от Иоанна, 1,1-3)…

На той же выставке «0,10» Малевич экспонировал чёрно-белый триптих «квадрат-крест-круг», выявляя связь этих фигур между собой: если квадрат разложить на четыре стороны, получится крест; если кресту придать кинетическое вращение, получится круг. Это похоже на конструктор, который не заработает без внешнего управления или опять-таки насилия над зрительским воображением. Представляется неслучайным срединное место «Креста» между «Квадратом» и «Кругом». Древнее и новейшее представления людей о форме Земли разграничены жертвенником, как будто пустым, но настойчиво, всегда и неотвратимо ожидающим Бога. За что? За сотворение мира…

Опрос «ЛГ»

1. Ваше личное отношение к «Чёрному квадрату», как его интерпретируете или какую из существующих трактовок разделяете?

2. На ваш взгляд, как повлиял «Чёрный квадрат» на дальнейшее развитие искусства?

Зельфира ТРЕГУЛОВА, генеральный директор «Всероссийского музейного объединения – Государственная Третьяковская галерея»:

– Думаю, что концепция «Чёрного квадрата» очень точно сформулирована самим Казимиром Малевичем. Когда он создавал эту картину и свои супрематические работы, он написал: «Я вышел за нуль форм». Таким образом и нужно её интерпретировать. Это то же самое, что теория относительности Эйнштейна, которая перевернула представление о мире и которая недоступна сознанию простого человека, каким являюсь я. «Чёрный квадрат» перевернул представление о художественном мире и вывел его в совершенно другую сферу. То, что сделал Малевич, понять достаточно сложно, надо очень хорошо представлять себе искусство начала ХХ века и иметь возможность перенестись по ту сторону зеркала. Не хочу употреблять слово «абстракция», потому что это Кандинский и 1911–1913 годы. Но геометрическая беспредметность, когда на холсте конструируется некий космос, в котором существуют изначальные базовые формы, – это прорыв, действительно переход в зазеркалье – вот это и есть для меня Малевич.

Я отношусь к числу тех немногих людей, кому довелось «Чёрный квадрат» держать в руках. Были две выставки с участием этой картины, в организации которых я принимала участие. Причём именно версия 1915 года, а не более поздняя, также хранящаяся в Третьяковской галерее. Я считаю, что это действительно величайшее произведение искусства ХХ века, это удивительная живопись, и мне смешно, когда говорят о подделках под Малевича! Малевича подделать невозможно. Помимо того что он – великий теоретик и создатель одной из самых значимых художественных концепций ХХ века, он ещё и потрясающий живописец. И «Чёрный квадрат», позволю себе сказать, – это потрясающая живопись, со всеми кракелюрами, которые люди видят. Это самое радикальное произведение и точка отсчёта для всего ХХ века, причём не только для русского, но и для всего мирового искусства. Именно поэтому 100-летие «Чёрного квадрата» так широко отмечается во всём мире и так велико внимание к Малевичу.

Юрий ПОЛЯКОВ, писатель, главный редактор «ЛГ»:

– Когда я слышу, как искусствоведы возводят «Чёрный квадрат» к чёрной материи Вселенной или восхищаются его эсхатологической амбивалентностью, мне вспоминается почему-то сказка о новом платье короля. Хитрая челядь, видя перед собой мохнатые чресла повелителя, нахваливала фасон, бархат, кружева и золотое шитьё. Профессия обязывает. Но для меня живопись – это изображающее искусство, а не рассуждения про окончательное решение фигуративного вопроса. И если художник пошёл пятнами, это ещё не значит, что он пуантилист.

Простой, как говорится, народ не обманешь. В моей давней пьесе «Халам бунду» один персонаж, новый русский, кичится тем, что в его офисе висит «Малый чёрный квадрат» Малевича, а потом вынужден сознаться: «Это подделка, правда, очень хорошая!» В ответ другой персонаж, старый советский профессор, замечает: «Малевича плохо подделать невозможно». Говорит он это под неизменный хохот зала, где бы ни шла пьеса. Понимаю: после всего сказанного я прослыву как минимум невеждой. Но лучше ходить в невеждах, чем остаться в дураках.

Впрочем, «Чёрный квадрат» иногда необходим: сквозь него хорошо смотреть на актуальное искусство. Всем советую!

Зураб ЦЕРЕТЕЛИ, живописец, скульптор, педагог, президент Российской академии художеств:

– Мой учитель Василий Иванович Шухаев передал мне ощущение «Чёрного квадрата» как «конца искусства», попытки начать новый путь. Искусство умерло в одном понимании. В «Чёрном квадрате» я чувствую также и трагизм, как бы пульс всей эпохи, ощущение будущих потрясений.

Для меня «Чёрный квадрат» Казимира Малевича – знаковое произведение ХХ века. На мой взгляд, это выразительный символ всей противоречивости искусства и его восприятия окружающим миром. Одни принимают произведение, которое создал художник, другие – критикуют. Так было и так будет. А подлинная ценность всегда определяется временем…

Инна СОЛОВЬЁВА, искусствовед, ведущая рубрики «Хроники прекрасного» радио «Вести-FM»:

– Я отношусь к «Чёрному квадрату» как к логическому завершению экспериментов с формой, предпринятых художниками конца XIX – начала ХХ столетия. Точка, конец, начало, обнуление, ничто, всё, космос, икона, вызов, дерзость, новая философия, старая философия… А прежде всего это полное освобождение личности художника от всяческих «измов» и свобода самовыражения.

Изобразительный манифест Малевича, безусловно, надо рассматривать в контексте времени. Роль его в изобразительном искусстве велика, огромна. После него, перечеркнувшего всё, что было раньше, современному обществу нужен и понятен другой изобразительный язык – лаконичный, ясный, схематичный. Это же полное попадание и предвидение современного нашего общества, лишённого возможности остановиться и… подумать! Сегодня «Чёрный квадрат» – в каждом доме. Мы отдаём ему массу времени, из него учат нас, как жить, чем питаться, кого любить и т.д. Каждому из нас брошен вызов: сможем ли мы отстоять себя, не поддаться диктату чёрного квадрата? Ибо «Чёрный квадрат» всё-таки – это жизнь без цвета.