Чтение онлайн

5. «Кейзеровна вся исчезла в… улыбке». «Её… чепчик усердно кивал Тёме». Как ты понимаешь эти выражения? Скажи о том же другими словами. Какие из выражений тебе больше нравятся? Почему?

6. «Благообразный», «лачуга», «чопорный», «чинный», «ватага». Как ты понимаешь значение этих слов? Подбери к каждому близкие по значению слова. При затруднении обратись к толковому словарю или словарю синонимов.

7. «Утекли от нечистого…» Как ты понимаешь это выражение? Сравни: «утекли от нечистого» – убежали от чёрта. Что выразительнее?

• 8. Озаглавь каждую часть текста по событиям. Перескажи текст по плану.

• 9. Прочитай первый абзац в третьей главе. Докажи, что это описание. Что здесь описывается?

В августе того года я уже носил синий картузик с серебряным значком на околыше. Просто Алёши не стало, – теперь был Арсеньев Алексей, ученик первого класса такой-то мужской гимназии…

Часто в то лето пугало предчувствие разлуки с матерью, с Олей, с Баскаковым [5] и со всем родным гнездом, находил страх перед одинокой, неизвестной жизнью у каких-то чужих, городских людей, перед тем, что называется какой-то гимназией с её строгими и беспощадными учителями в мундирах. То и дело сжималось сердце при взгляде на мать и Баскакова, у которых, конечно, тоже сжималось сердце при виде меня. Но сейчас же я с радостью говорил себе: всё это ещё так не скоро! И с радостью обращался к тому заманчивому, что ведь тоже таилось в моём будущем. Я буду гимназист, буду ходить в форме, буду жить в городе, у меня будут товарищи, из которых я выберу себе верного друга…

В начале августа меня повезли наконец – на экзамены. Когда послышался под крыльцом шум тарантаса [6] , у матери, у няньки, у Баскакова изменились лица, Оля заплакала, отец и братья переглянулись с неловкими улыбками. «Ну, присядем», – решительно сказал отец, и все несмело сели. «Ну, с богом», – через мгновенье ещё решительнее сказал он, и все сразу закрестились и встали. У меня от страха ослабели ноги, и я закрестился так усердно и торопливо, что мать со слезами кинулась целовать и крестить меня. Но я уже оправился [7] – пока она, плача, целовала и крестила меня, я уже думал: «А может, бог даст, я ещё не выдержу…»

Увы, я выдержал. Три года готовили меня к этому знаменательному дню, а меня только заставили помножить пятьдесят пять на тридцать… попросили «чётко и красиво» написать: «Снег бел, но невкусен» да прочесть наизусть: «Румяной зарёю покрылся восток…» Тут мне даже кончить не дали; едва я дошёл до пробужденья стад «на мягких лугах», как меня остановили, – верно, учителю (рыжему, в золотых очках, с широко открытыми ноздрями) слишком хорошо было известно это пробужденье, и он поспешно сказал:

– Ну, прекрасно, – довольно, довольно, вижу, что знаешь…

Всё вышло гораздо проще, чем я ожидал, разрешилось с неожиданной быстротой, лёгкостью, незначительностью. А меж тем ведь какую черту перешагнул я!..

После экзамена нам с отцом тотчас же сказали, что я принят и что мне даётся отпуск до первого сентября. У отца точно гора с плеч свалилась, – он страшно соскучился сидеть в «учительской», где испытывали мои знания, – у меня ещё более. Всё вышло отлично: и выдержал, и целых три недели свободы впереди!..

– Ну-с, зайдём теперь поскорей к портному – и обедать! – весело сказал отец, выходя из гимназии.

И мы зашли к какому-то маленькому человеку, удивившему меня той ловкостью, с которой он снимал с меня мерку. Потом в «шапочное заведение», хозяин которого… выбрал мне… превосходный синий картузик, на околышке которого ярко белели две серебряные веточки. В этом картузике я и домой вернулся, – на радость всем.

• 1. Алёша едет сдавать экзамен в гимназию. Что его пугало? А чего он ждал с радостью? На что он втайне надеялся?

• 2. Прочитай, как родные провожают Алёшу. Почему все так тревожатся?

• 3. Расскажи, о чём спрашивали Алёшу на экзамене. А ты смог бы выдержать этот экзамен?

• 4. Зачем Алёша с отцом поехали к портному?

Тебе, наверное, интересно, какое стихотворение читал на экзамене Алёша? Вот отрывок из него:

Румяной зарёюПокрылся восток,В селе за рекоюПотух огонёк.Росой окропилисьЦветы на полях.Стада пробудилисьНа мягких лугах…А. С. Пушкин

Осенью 1902 года я должен был поступить в приготовительный класс Первой киевской гимназии. В ней учился мой средний брат, Вадим. После его рассказов я начал бояться гимназии, иногда даже плакал и просил маму оставить меня дома.

– Неужели ты хочешь быть экстерном? – испуганно спрашивала мама.

Экстернами назывались те мальчики, что учились дома и только каждый год сдавали экзамены при гимназии.

Со слов братьев я хорошо представлял себе кошмарную судьбу этих экстернов. Их нарочно проваливали на экзаменах, всячески издевались над ними, требовали от них гораздо больше знаний, чем от обыкновенных гимназистов. Ниоткуда экстернам не было помощи. Им даже не подсказывали.

Я представлял себе этих истощённых от зубрёжки, заплаканных мальчиков с красными от волнения, оттопыренными ушами. Зрелище было жалкое. Я сдавался и говорил:

– Ну хорошо, я не буду экстерном…

Я не завидовал, как другие мальчики, тому, что киевские кадеты [8] носили белые погоны с жёлтыми вензелями и становились во фронт перед генералами. Не завидовал я и гимназистам, хотя их шинели из серого офицерского сукна, с серебряными пуговицами считались очень красивыми. С детства я был равнодушен ко всякой форменной одежде, кроме морской.

Когда осенью 1902 года я впервые надел длинные брюки и гимназическую курточку, мне было неловко, неудобно, и я на время перестал чувствовать себя самим собой. Я стал для себя чужим мальчиком с тяжёлой фуражкой на голове. Я невзлюбил эти твёрдые синие фуражки с огромным гербом, потому что у всех моих товарищей – учеников приготовительного класса – всегда торчали из-под фуражек оттопыренные уши. Когда они снимали фуражку, уши у них делались обыкновенными. Но стоило им надеть фуражку, как уши тотчас оттопыривались. Будто нарочно для того, чтобы инспектор Бодянский, взяв приготовишку за ухо, мог сказать страшным своим голосом: