Чтение онлайн

Речевая характеристика – важнейший способ наделить их индивидуальностью. Это понятие многогранно и включает особый строй и темп речи, присущий каждому человеку, его любимые обороты и словечки, использование терминов и жаргонизмов, связанных с профессией, социальной средой, уровнем образования и культуры, ругательств, упоминаний тех или иных обстоятельств из жизни, из книг и популярных фильмов, эмоциональных восклицаний.

Вы, несомненно, встречали людей, говорящих по-разному: одни тараторят, другие тянут слова, заикаются или шепелявят, речь третьих правильная и ясная, или неразборчивая, или с руганью через каждое слово, или сопровождается хихиканьем, чрезмерной жестикуляцией, бесконечными повторениями сказанного. Постарайтесь вспомнить манеру речи своих знакомцев и сделайте так, чтобы ваши персонажи говорили как живые.

Социальный статус и профессия очень сильно отражаются в речи людей, и их словесная реакция на одно и то же событие будет различаться. Вы можете ее усилить, сделать более эмоциональной и яркой. Представим, что мужчина узнает об измене жены и угрожает сопернику. Человек не слишком образованный скажет: «Убью гада!», или «Башку проломлю!», или «Ну, бля, будешь дерьмо жрать!». Врач: «Я ему аппендикс вырежу и все, что ниже!» или «Будет негодяю резекция желудка с летальным исходом!». Юрист: «Устрою пожизненное с конфискацией!» Моряк: «Линьком по черепу и за борт!» Нелишнее, если что-то будет сказано о тоне и голосе: кто-то прошипит угрозу, кто-то гаркнет или рявкнет, кто-то выдавит сквозь зубы.

Голос – важная характеристика героя/героини, и потому уместно вспомнить, какие встречаются голоса: дискант – высокий детский голос; фальцет (фистула) – особо высокий звонкий мужской голос; тенор – высокий мужской голос (в пении различают драматический и лирический тенор); баритон – мужской голос, средний между тенором и басом; бас – самый низкий мужской голос. Женские голоса: сопрано – высокий женский голос (различают драматическое, лирическое, колоратурное сопрано); меццо-сопрано – женский голос, средний между сопрано и контральто; контральто – самый низкий женский голос.

Рассмотрим теперь ошибку, нередкую у начинающих авторов. Следуя рекомендации из пособий (типа «Как написать гениальный роман»), они тщательно разрабатывают образы главного героя и основных персонажей и пишут их биографии на четыре-пять страниц. Затем начинаются труды над текстом, и, естественно, в первой главе вводится герой, а кроме него – еще две-три персоны. Автор тут же выкладывает полные биографии главного героя и остальных личностей, что увеличивает главу на 10–15 страниц и тормозит развитие событий. Возможные причины: автор полагает, что было бы хорошо и правильно, если читатель узнает о персонажах все и сразу; автор хочет разделаться с биографиями раз и навсегда, чтобы перейти к более интересному тексту; автору просто жаль усилий, затраченных на биографии, и он вводит их в текст повествования.

Такая подача материала – большая ошибка. Представьте, что вы удачно начали книгу, сообщили читателю на первой странице нечто интригующее, затем «вырубились» из действия на четыре страницы (биография героя), затем вернулись к активным событиям и описали их на двух страницах, затем «вырубились» на три страницы (появилась возлюбленная героя), снова вернулись к действию и снова «вырубились» (появился главный негодяй, соперник героя). Похоже, что мчится резвый жеребец, но его тормозят на скаку.

На самом деле тут допущена не одна ошибка, а несколько. Во-первых, как я уже отмечал, текст главы сильно раздувается, она становится несоразмерной с остальными главами. Во-вторых, крупный описательный фрагмент (а биография – всегда описание) тормозит действие, рвет сюжетную линию. В-третьих, подача материала «куском» неверна в принципе – то, что годилось в эпоху Вальтера Скотта, не пройдет сейчас.

Сведения о внешности, привычках, прошлом героя и других действующих лиц должны быть рассредоточены по тексту произведения и упоминаться лишь тогда, когда это уместно.

Лучше, если такие фрагменты состоят из одной, двух, трех фраз или небольшого абзаца. Например, на героя по имени Петр в темном закоулке напали хулиганы. Здесь подходит такой текст:

«Драться Петр умел – в армии, в полку ВДВ, он дослужился до сержанта, прошел чеченскую войну и хорошо запомнил, куда бить и что ломать. Силой его тоже бог не обидел, и вскоре оба нападавших валялись на земле. Один стонал, держась за колено, другой вообще был в отключке».

Этого достаточно, чтобы сообщить о боевом прошлом и крутизне Петра. В другой подходящий момент (герой на пляже знакомится с девушкой) можно упомянуть про шрам от пули и обстоятельствах ранения. В биографии все подобные эпизоды могут быть описаны детально, но это не значит, что их с той же подробностью надо пересказывать читателю. Напомню: автор всегда знает о своем герое больше.

В конце главы я хочу поговорить об одном чудесном, почти мистическом явлении. Предположим, что вы успешно перевоплотились в своего героя, выяснили, как он должен действовать, что говорить, запланировали, с кем он подружится, кого полюбит, с кем вступит в конфронтацию. Все вроде бы идет по плану, вы пишете свой роман или повесть и вдруг чувствуете – не играет!.. что-то неверно! Не может ваш герой так поступить и так сказать! А должен он сделать совсем другое и молвить иные слова…

Происходит загадочная вещь, которую называют «бунтом героя» – он словно «выламывается» из сюжета и вроде бы приобретает власть над автором. Вы задумали его серьезным человеком, но вдруг он начинает острить; вы решили, что с женщинами он будет строг и суров, а он влюбляется сразу в троих; вы хотите, чтобы он поехал осваивать целину или строить БАМ, а героя тянет в Париж.

Что же случилось? Когда написана четверть или треть книги, автор настолько вживается в придуманный им мир, что происходящее в нем – в первую очередь происходящее с героем – начинает диктовать свою логику. Эта логика определяется событиями, обстоятельствами, поведением персонажей и, в свой черед, влияет на них; она может не совпадать с предварительными задумками автора, ибо предусмотреть и рассчитать абсолютно все невозможно.

Мир, творимая автором вселенная, словно бы направляет ход событий, вводит их в нужное русло, а вместе с этим изменяется и главный герой. Иногда не только он, но и другие персонажи. «Созданный нами мир сам указывает, куда должен идти сюжет», – пишет Умберто Эко. А известный сценарист и писатель Владимир Кунин замечает: «Если сценарий у меня вытанцовывается, то к тридцать пятой – сороковой странице мои герои начинают действовать уже почти самостоятельно, и мне остается только следить, чтобы они не вылезли за жесткие рамки семидесяти страниц кинематографического сценария» («Русские на Мариенплац»).

Наткнувшись на феномен бунта, неопытный сочинитель часто творит насилие, загоняет героя в предписанный характер, давит на него, и в результате получается неправда или полная чушь. Опытный же радуется удаче и переписывает первые страницы, лепит новый облик героя и, если необходимо, поправляет сюжет. Это ведь чудо – герой начал жить и проявлять собственный нрав! Так не мешайте ему, и пусть он делает то, что ему хочется; следуйте за ним, и он приведет вас туда, куда вы не дойдете в одиночестве.

Я думаю, что именно так писали Хемингуэй и Ли Брекетт – просто начинали с первой строки и шли дальше вслед за своим героем.