Чтение онлайн

Здесь на столе, смотрите, вам готово

Достаточно бумаги и чернил:

Пишите же – не то, даю вам слово:

Чрез полчаса мы изо всех вас сил…»

Попов. 

Тут ужас вдруг такой объял Попова,

Что страшную он подлость совершил:

Пошёл строчить

Служанки сцены. (как люди в страхе гадки!)

Попов. 

Имён невинных многие десятки!

Явились тут на нескольких листах:

Из разных концов сцены и зрительного зала произносятся фамилии и являются как бы призраки жертв доноса Попова.

– Какой-то Шмидт,

– два брата Шулаковы,

– Зерцалов,

– Палкин,

– Савич,

– Розенбах,

– Потанчиков,

– Гудим-Бодай-Корова,

– Делаверганж,

– Шульгин,

– Страженко,

– Драх,

– Грай-Жеребец,

– Бабков,

– Ильин,

– Багровый,

– Мадам Гриневич,

– Глазов,

– Рыбин,

– Штих,

– Бурдюк-лишай –

Хор. и множество других.

Попов. 

Попов строчил сплеча и без оглядки,

Попались в список лучшие друзья;

Служанки сцены:

1-я. 

Я повторю: как люди в страхе гадки –

Начнут, как Бог,

2-я.  а кончат, как свинья!

Попов. 

Строчил Попов, строчил во все лопатки,

Такая вышла вскоре ектинья,

Что, прочитав, и сам он ужаснулся,

Вскричал: фуй, фуй, задрыгал – и проснулся.

Музыка. Свет. Радостный Попов.

Микрофон.

Небесный свод сиял так юн и нов,

Весенний день глядел в окно так весел.

Служанки сцены ввозят кресло с несколькими парами штанов.

Попов. 

Висела пара форменных штанов

С мундиром купно через спинку кресел;

И в радости уверился Попов,

Что их Иван там с вечера повесил, –

Одним скачком покинул он кровать (Прыгает в кресло.)

И начал их в восторге надевать.

В продолжение монолога Попова служанки сцены надевают ему одну пару штанов за другой – сколько можно надеть! Называемые Поповым лица появляются в разных концах сцены и зрительного зала – кто улыбается ему, кто посылает воздушный поцелуй, кто радостно простирает руки и т.д.

«То был лишь сон! О счастие! о радость!

Моя душа, как этот день, ясна!

Не сделал я Бодай-Корове гадость!

Не выдал я агентам Ильина!

Не наклепал на Савича! О сладость!

Мадам Гриневич мной не предана!

Страженко цел, и братья Шулаковы

Постыдно мной не ввержены в оковы!»

Затемнение.

Фонограмма. Но ты никак, читатель, восстаёшь

На мой рассказ? Твоё я слышу мненье:

На сцене читательницы.

Первая. 

 Сей анекдот, пожалуй, и хорош,

Но в нём сквозит дурное направленье.

Всё выдумки! Нет правды ни на грош.

Вторая. 

Слыхал ли кто такое обвиненье,

Что, мол, такой-то – встречен без штанов.

Так уж и власти свергнуть он готов?

Третья. 

И где такие виданы министры?

Кто так из них толпе кадить бы мог?

Первая. Я допущу: успехи наши быстры,

Но где ж у нас министр-демагог?

Третья. Пусть проберут все списки и регистры,

Я пять рублей бумажных дам в залог;

Первая. Быть, может, их во Франции немало,

Но на Руси их нет и не бывало!

Вторая. И что это, помилуйте, за дом,

Куда Попов отправлен в наказанье?

Первая. Что за допрос?

Третья. Каким его судом

Стращают там?

Вторая. Где есть такое зданье?

Первая. Что за полковник выскочил?

Двое. Во всём,

Во всём заметно полное незнанье

Своей страны обычаев и лиц,

Первая. А наконец, и самое вступленье:

Ну есть ли смысл, я спрашиваю, в том,

Чтоб в день такой, когда на поздравленье

К министру все съезжаются гуртом,

С Поповым вдруг случилось помраченье,

И он таким оделся бы шутом.

Вторая. Забыться может галстук,

Первая. орден,

Третья. пряжка –

Вторая. Но пара брюк –

Все трое. нет, это уж натяжка!

Третья. И мог ли он так ехать?

Вторая. Мог ли в зал

Войти, одет как древние герои?

Первая. И где резон, чтоб за экран он встал,

Никем не зрим?

Все трое. Возможно ли такое?

Фонограмма.

Ах, батюшка читатель, что пристал?

Я не Попов! оставь меня в покое!

Резон ли в этом или не резон –

Я за чужой не отвечаю сон!

Эпилог

Все покидают сцену. Служанки сцены всё уносят и одновременно говорят.

Служанки сцены.

В то время очень сильно

Расцвёл России цвет,

Земля была обильна,

Мужской голос. Порядка ж нет как нет.

Все участники спектакля поднимаются на сцену, скандируя:

Составил из былинок

Рассказ немудрый сей

Худый смиренный инок,

Раб Божий Алексей.

Появляется портрет А.К. Толстого.

Звучат в теноровом исполнении два последних куплета романса «Средь шумного бала…» (в это время все участники спектакля, раскланиваются, заходя за поясную ширму, вновь появившуюся на сцене.)