Чтение онлайн

Магнитный театр, состоящий из цветного разрисованного задника, укреплённого на магнитной доске с помощью магнитиков, и силуэтных фигурок персонажей, которые вставляются в специальные прорези на заднике, адекватен для волшебных фольклорных или литературных сказок. Здесь как раз важен фон – место действия: дворец, лес, комната и т.д. Студенты ищут различные сценографические решения (своего рода конструктивный дизайн) для смены декораций. Например, раскрывающийся задник, на каждой створке которого – своя декорация; открывающиеся в разных частях задника окошки; аппликационные части декораций. Волшебные фольклорные и литературные сказки воплощаются и с помощью панорамного театра. Чаще всего студенты используют здесь большую коробку (из-под сапог, например) без крышки, на верхней грани коробки делаются вырезы для того, чтобы сюда вставлялись декорационные задники и спускались силуэтные фигурки персонажей, вводимые по законам театра марионеток – сверху на нитке или на палочке (как правило, картонной).

Теневой театр (силуэты появляются на экране из кальки с подсветкой при помощи фонаря или настольной лампы) наиболее адекватен для басен И.А. Крылова или сказок о животных с небольшим количеством персонажей. Здесь важны ярко выраженные, различимые, узнаваемые контуры силуэтов. Если их много и они часто меняются, глаз зрителя быстро устаёт следить за действием. Успешно разыгрываются на теневом экране и такие произведения, как «Тучкины штучки» В.В. Маяковского, «Знаки препинания» С.Я. Маршака: хотя персонажей здесь не так уж мало, но каждый из них – оригинальный, легко узнаваемый силуэт, и они появляются на экране, сменяя друг друга.

Пользуется популярностью театр масок, но несколько специфичный; очень быстро студенты убеждаются в том, что карнавальные маски не подходят для театрального действа, ибо скрывают лицо актёра – и реплики, произносимые из-за неподвижной маски, когда не видно никакой мимики, даже малейшего движения мускула лица и выражения глаз, производят прямо-таки оцепеняющее действие. Наши маски – это плоскостные, как правило, лица животных или людей, закреплённые на палочке. Актёр лишь на какое-то мгновение подносит маску к лицу, чтобы «обозначить» изображаемый им персонаж, а затем держит на небольшом расстоянии от лица, чтобы оно оставалось открытым для зрителя – во всём богатстве мимики и жеста. На занятиях по основам сценического искусства театр масок чаще всего используется при разыгрывании весёлых сказок К.И. Чуковского. В таком случае каждый «актёр» играет по несколько ролей, на глазах у зрителя меняя маску. Между прочим, именно такая форма театра масок использовалась и в спектаклях «Из прекрасного далёка…» (На темы Н.В. Гоголя), «Пять дней в городе NN» (по рассказам А.П. Чехова), о чём уже говорилось выше.

Занятия по основам сценического искусства заканчиваются так называемым творческим отчётом, на котором разбившиеся на небольшие группки (труппы) – от двух до шести-семи человек – студенты показывают самостоятельно подготовленные театральные зрелища как по собственным инсценировкам, так и по драматургическим источникам. Таким образом мы добиваемся, чтобы каждый будущий педагог хотя бы однажды вышел на сцену.

Иногда студенты создают композиции по нескольким басням И.А. Крылова, по стихотворениям о детях и о детстве. Здесь соединяются в одной композиции стихи В. Маяковского, С. Михалкова, С. Маршака, Д. Хармса, А. Барто, Б. Заходера, Э. Успенского в различных сочетаниях и ассоциациях. Ставятся и синтетические спектакли с использованием, кроме игрового, театра масок, теней, театра игрушки, элементов магнитного и панорамного театров (одного из них или нескольких).

Интересную композицию по, казалось бы, несоединимым произведениям И.А. Крылова и Б.В. Заходера – под названием «Дырки в сыре» – показали в своё время студентки педколледжа. В этом синтетическом спектакле-коллаже перед зрителями появлялись то маски, то тени, то «живые актёры». Остроумные композиции, в которых «встретились» герои различных детских стихотворений русских поэтов советского и постсоветского времени: «Мы растём», «А вы знаете?», «И мечтают дети стать скорее взрослыми, и мечтают взрослые стать опять детьми» – в педколледже, «Детские истории» – в педуниверситете – пронизывало музыкально-вокальное начало и актёрская игра с… детскими игрушками. В различных спектаклях по сказкам К.И. Чуковского (и в колледже, и в вузе) студенты использовали и мюзикл, и цирк (элементы акробатики и клоунады), и кукольный, пальчиковый театр, театр масок…

Своеобразные композиции по поэзии Серебряного века, по письмам и стихам Анны Ахматовой, по произведениям А.П. Чехова, Михаила Зощенко, Михаила Булгакова создавали студенты отделения русского языка и литературы педагогического колледжа.

Лучшие «зрелища» демонстрировались иногда в школах и детских садах, а также на семинарах и конференциях преподавателей, на днях «открытых дверей». Естественно, недостатки становились предметом обсуждения в группе – и иногда на занятиях по литературе (если связаны были с недостаточным пониманием художественного текста).

И вот тут-то обнаружилось, что студенты (как и – увы! – многие учителя) не имеют представления о специфике драматургических жанров и их отличиях от прозы и поэзии. Как часто инсценировки в учебных заведениях осуществляются таким образом, что главным действующим лицом становится ведущий (абстрактный ведущий – без характера и каких-то личностных примет), который зачитывает весь текст произведения, и только когда появляются диалоги, в театральное действие вступают другие исполнители. На занятиях по основам сценического искусства мы ставим задачу создать инсценировку басни или сказки без ведущего (от автора) или, в крайнем случае, с таким ведущим, чтобы он имел профессию, характер, выражал своё отношение к тому, что происходит на сцене. Это может быть, например, сказочница, или экскурсовод в зоопарке (при разыгрывании стихотворений «Что ни страница, то слон, то львица» В. Маяковского или «Детки в клетке» С.Я. Маршака), или заинтересованный свидетель события. Реплики «от автора» распределяются между персонажами. Тут-то и выясняется, что слова из басни И.А. Крылова "Вороне где-то бог послал кусочек сыру...» может произнести Ворона (подтекст: повезло, подфартило!), а может и Лисица (подтекст: «Почему это сыр послали Вороне, а не мне? Несправедливо»). Могут произнести эту реплику поочерёдно оба персонажа, каждый – со своей интонацией, отражающей сущность подтекста.

И заключительные реплики: «Сыр выпал» и «С ним была плутовка такова» – может произнести каждый из персонажей, могут поочерёдно оба персонажа: Ворона – с отчаянием и возмущением, Лисица – самодовольно и с ехидцей, чуть ли не провокационно. Может ли эти реплики произнести третий персонаж? Только в том случае, если мы найдём для него сценический образ, создадим характер, определим предлагаемые обстоятельства его участия в этом «поединке» Вороны и Лисицы. Иначе это будет не спектакль, а чтение по ролям – приём важный, нужный на уроках в школе, но имеющий чисто педагогические, а не театральные задачи: воспитание внимания, развитие навыков чтения, пропедевтическое ознакомление с пунктуацией при прямой речи и диалоге.

Различные приёмы введения авторского текста в речь персонажей, заимствованные нами в той или иной мере из театральной практики таких выдающихся режиссёров, как Н.П. Акимов, Ю.П. Любимов, студенты видят в спектаклях-коллажах и капустниках театрального коллектива.

Однако этот приём – лишь одно из средств «перевода» стихотворного или прозаического произведения на язык театра. На каком-то этапе работы мы пришли к выводу, что студентов необходимо знакомить и с другими приёмами перевода литературного текста на сцену. Вот уже несколько лет мы проводим занятие на тему «Инсценирование сказки». Для студентов используем другое – условное название этого занятия: «Перевод прозаического или стихотворного произведения на язык театра» (см. программу курса «Основы сценического искусства»).

В процессе краткой вступительной беседы выявляем некоторые, наиболее специфические черты драматургического произведения: действенность (в драме, в отличие от эпоса и лирики, действительность отражается непосредственно в действиях и диалогах действующих лиц)*, острая конфликтность (драма – самый остроконфликтный род литературы), зрелищность, неожиданность.

Оговорившись, что действие в драме может быть не только внешним (сюжетно-фабульным), но и внутренним – в душе персонажа (психологическая драма А.П. Чехова или Г. Ибсена, например), мы акцентируем внимание на данном этапе именно на действии внешнем, событийном.

Самый процесс «перевода» с языка сказки на язык драматургического произведения (на язык театра) мы проводим на примере коротенькой сказки, чтобы успеть создать план театрального решения за одно двухчасовое занятие. Мы выбрали мансийскую народную сказку «Отчего у зайца длинные уши» (Перевод и обработка А. Чернецовой).

Когда появились в лесу звери, был у них самым старшим Большой Зверь – Лось. Однажды Лось с женой своей на лесной полянке разговаривал. Заяц мимо бежал, разговор их услышал, остановился. Думает: «Послушаю-ка я, о чём они говорят».