Чтение онлайн

Немцы подозревали литовских патриотов — вот что говорит об этом одно из информационных сообщений гестапо: «Служащие литовской безопасности распространяют секретные листовки. После ареста кого-нибудь из литовцев все бегут к служащему литовской безопасности, чтоб он пошел к немецкому сотруднику службы безопасности за заступничеством. Немецкая безопасность пусть будет осторожней с литовской, потому что литовцы, работая в безопасности, всё сообщают общественности. Например, на прошлой неделе газетёнку распространял служащий безопасности Пакарна (Pakarna)»{283}.

Активным членом Союза бойцов свободы Литвы (Lietuviu Laisves Kovotoju Sajunga (LLKS) и VLIK был служащий Департамента полиции безопасности Повилас Жичкус (Povilas Zickus){284}(за это 14 мая 1944 г. он был арестован гестапо и отправлен в тюрьму в Германию). Нелегальную печать LLKS распространяли начальник полиции Шакяйского уезда Альфонсас Эрштикайтис (Alfonsas Erstikaitis) и начальник литовской уголовной полиции в Мариямполе Балис Пупалайгис (Balys Pupalaigis). 16 марта 1942 г. был арестован немецкой полицией и посажен в тюрьму начальник V полицейского участка г. Вильнюса Пятрас Фатарас (Petras F ataras). 23 апреля 1943 г. гестапо арестовало за распространение газеты LLKS заведующего хозяйственного отдела штаба литовских батальонов полиции Владаса Чекаускаса (Vladas Cekauskas), интенданта Ионаса Балчайтиса (Jonas Balcaitis), старшего инспектора уголовной полиции Повиласа Янелюнаса (Povilas Janeliunas). Немало сотрудников литовской полиции были членами Армии свободы Литвы (Lietuvos Laisves Armija (LLA){285}.

Поэтому литовская администрация, а особенно полиция, авторитета в глазах немцев не имела: они её унижали и где только могли оскорбляли. Например, члены немецкой комиссии по проверке и отбору лошадей очень грубо вели себя не только с земельными собственниками, но и с сотрудниками литовской полиции. В волости Румшишкяй Каунасского уезда члены этой комиссии очень дерзко и строго обошлись с начальником участка литовской полиции: накричали на него и угрожали ему. В волости Высокая Панемуне того же уезда немецкий унтер-офицер бил крестьян плеткой и требовал, чтобы так же поступал бы и вахмистр литовской полиции Телесфор Киселюс (Telesforas Kisielius). Из-за того что тот не последовал его примеру, он и Т. Киселюса отхлестал плёткой и обругал неприличными словами. Немецкий офицер, тоже член комиссии, при этом кричал и угрожал пистолетом. Об этих некрасивых фактах поведения немцев с сотрудниками литовской полиции начальник литовской полиции Каунасского уезда Иозас Дженкайтис 4 июня 1942 г. доложил секретным письмом руководителю СС и полиции Каунасского округа{286}.

Было немало случаев, когда литовская полиция отказывалась выполнять указания немецкой администрации. Немецких требований было очень много, и все они были строгие, их всегда следовало немедленно исполнять. Вместо того чтобы охранять, опекать граждан и их имущество, немецкая администрация заставляла литовскую полицию вредить своим соплеменникам — «охотиться» за молодыми мужчинами для отправки на работы в рейх, реквизировать скот, фураж, продукты и т.д. Выполнение таких приказов немцев было сродни самобичеванию, поэтому полицейские, узнав, где и когда немцы будут проводить такие грабительские рейды, тайно предупреждали жителей, чтобы они «навели порядок». Разумеется, такие рейды не давали ожидаемого результата, и немцы возвращались злые и свирепые.

Организуя в 1943 г. мобилизацию литовцев в легион СС, областной комиссар Каунаса бригадефюрер CA А. Лентцен писал начальнику литовской полиции и начальнику Каунасского уезда, что литовская полиция не показывает доброй воли, что каждый полицейский обязан доставить в тюрьму трех лиц, не явивших в мобилизационную комиссию{287}. Однако открытое неповиновение или отказ выполнять требования немцев всегда мотивировались правовыми нормами.

Трёхлетнее немецкое управление Литвой лишь усилило противостояние отдельных национальных и социальных групп, поскольку особенности немецкой оккупационной политики и начавшейся партизанской войны в Литве были таковы, что простой человек был лишен возможности соблюдать нейтралитет. Выбор же в пользу немецкой, советской, польской или литовской стороны отнюдь не гарантировал выживания.

В 1942–1944 гг. в Восточной Литве активно действовало шовинистически настроенное польское подполье — так называемая Армия Крайова (Armia Krajowa — AK). Вначале в отряды АК вступали поляки, имевшие разные политические взгляды (по выражению И. Сталина — «уголовники, рвущиеся к власти»), однако некоторое время АК сохраняла единство и подчинялась польскому правительству в Лондоне, прежде чем в 1942 г. от организации откололось правое националистическое крыло (NSZ — национальные вооруженные силы) и левое прокоммунистическое крыло (Армия Людова). Несмотря на раскол, АК оставалась самой крупной повстанческой армией, насчитывая до 400 000 членов. Если литовская народная резистенция своим врагом № 1 считала сталинский Советский Союз, а врагом № 2 — гитлеровскую Германию, то у польской АК нумерация врагов была наоборот. АК стремилась, чтобы этот край был бы оторван от Литвы и присоединён к Польше, старалась реализовать план польского эмигрантского правительства в Лондоне восстановить «пилсудскую» Польшу «от моря до моря». В деятельности АК принимали участие не только местные поляки, но и присылаемые из Польши. В Вильнюсе действовал польский националистический центр, состоящий из пилсудчиков и народовцев (сторонников уже скончавшегося к тому времени маршала Ю. Пилсудского [77] и Народной партии). Стоит заметить, что издаваемая сейчас в Польше историческая литература о действиях АК на территории Литвы является крайне тенденциозной.

Стоит обратить внимание на то, что разжиганием шовинистических страстей особенно отличились польские реакционные националисты, которые в Вильнюсе очень активно действовали в некоторых немецких учреждениях и в некоторых местностях Вильнюсского уезда создали местные «органы самоуправления». Да и сама немецкая гражданская и военная администрация, несмотря на факт, что Виленская область стала частью Литвы, в самом Вильнюсе опиралась на поляков{288}. В уездах Литвы, где большинство жителей составляли поляки, создавалась польская вспомогательная полиция{289}. Например, такое «самоуправление» польские националисты с 8 августа 1941 г. организовали в Друскининкае, где захватили в свои руки органы бургомистра, вспомогательной полиции и полиции безопасности и другие учреждения{290}. Поляки сорвали литовские названия улиц и выдвинули погромный лозунг — «Долой хамов литовцев». За подписью бургомистра было вывешено объявление, что за убийство одного немецкого солдата или поляка будут расстреляны десять литовцев{291}. Противоречия между чиновниками литовского самоуправления и членами резистенционного подполья и польской Армии Крайовой долго не перерастали в открытую конфронтацию, однако конфликт неустанно созревал. Уже в начале своего правления немцы старались использовать разногласия литовцев и поляков. Это особенно проявилось во время спора между сотрудниками имперского комиссариата и комендантами вермахта о контроле над территориями на юго-восток от линии Друя — Молетай — Румшишкес — Виштитис. В 1941 г. руководство Армии Крайовой заменило назначенного гитлеровскими комиссарами бургомистра Швянчёниса, уволило полицейских-литовцев в Шальчининкай и Девенишкяй и заменило их полицейскими-поляками. Но, учитывая усиливающиеся трения между поляками и литовцами, вскоре решением немцев польская вспомогательная полиция была распущена.

В 1942 г. немцы вновь попытались восстановить друг против друга литовцев и поляков, выселяя из Восточной Литвы поляков. Выселение своими подписями должны были утвердить литовские чиновники, а претворить в жизнь — литовские полицейские.

Немецкая администрация поддерживала и хорошо вооружила польских партизан, которые свирепствовали в уезде Швянчёняй, в литовских местностях терроризируя и убивая литовцев и нападая на литовскую полицию{292}. Немало литовских полицейских погибло от рук польских партизан, которые свирепствовали не только в Вильнюсском крае, но и в самом Вильнюсе. Поляки часто приходили в Вильнюс и без каких либо причин застреливали одного или нескольких полицейских. Из засады был застрелен полицейский по надзору за ценами Заранка (Zaranka), сотрудник уголовного розыска Иозас Пранцкявичюс (Juozas Pranckevicius) и др. Одного полицейского польские партизаны среди бела дня застрелили даже около часовни Ausros Vartai. Также был застрелен полицейский VII участка Якутис (Jakutis), а другому полицейскому вахмистру — прострелена шея. Еще одного вахмистра спасла металлическая пуговица, в которую ударила пуля. По счастливой случайности удалось предотвратить покушение на начальника полиции города Вильнюса и одного сотрудника из Варенского края{293}.

Польские партизаны были смелыми, потому что их опекала немецкая администрация. По свидетельству А. Лилейкиса, литовская полиция безопасности даже имела фотографии, на которых запечатлено, как в Шальчининкяйском районе сотрудники немецкой полиции вооружают отряды Армии Крайовой. Все нападения польских партизан совершались с ведома комиссара Вильнюсского округа штурмбаннфюрера СС X. Вульффа. Он не предпринимал никаких мер, чтобы ликвидировать польских партизан. В Тракае польские партизаны избили несколько литовцев, застрелили судью литовца, ограбили банк и напали на полицию, однако атака не удалась — литовские полицейские дали им достойный отпор. В Тургяляй поляки арестовали учительницу начальной школы, выкололи ей глаза, отрезали язык и, смертельно замученную, закопали под ёлкой. В Молетае они застрелили 14 литовцев, а около Неменчине напали на отряд литовской полиции. Во время боя погибли 60 литовцев, а взятые в плен были раздеты и отпущенные голыми{294}.

В деревне Миколишки Тургельской волости после столкновения с польским подразделением Армии Крайовой (200 бойцов) погибли 19 литовских полицейских и 7 немецких жандармов. Это — лишь несколько примеров, показывающих, как литовцы пострадали от бойцов Армии Крайовой. Когда польские бойцы попадали в руки литовской полиции или подразделения самообороны, опекающий их X. Вульфф приказывал немедленно отпустить поляков. Всем литовским полицейским был хорошо известен строгий приказ комиссара Вильнюсского округа не трогать польских партизан{295}. В Вильнюсском округе между Армией Крайовой и немцами была договоренность, что немцы будут платить бойцам Армии Крайовой такую же зарплату, как и литовским полицейским, доставлять оружие и продукты питания. Все командиры взводов получали из Вильно деньги в немецких марках от 8 до 20 тысяч ежемесячно, что являлось неоспоримым доказательством их связей с немцами{296}. За это руководство Армии Крайовой обязалось активнее бороться с советскими партизанами, охранять железные дороги, собирать у жителей для немцев зерно, которые саботировали или не сумели потребовать сотрудники литовской полиции.

Стремясь восстановить друг против друга литовцев и поляков, немецкая гражданская администрация использовала и провокации — распространяла слухи, что литовцы мстят полякам. Подпольная печать информировала: «В последнее время немцы расстреляли 10 поляков Вильнюсского края и около 100 вывезли в концентрационный лагерь, объявив, что это сделано за убийство сотрудника литовской полиции уголовного розыска Падабы, хотя убитый являлся сотрудником немецкого гестапо»{297}.