Чтение онлайн

В действительности Марианас Падаба (Marianas Padaba) был инспектором литовской полиции и постоянно поддерживал служебную связь с учреждением гестапо в Вильнюсе. Будучи белорусского происхождения, хорошо владея польским и немецким языками, М. Падаба после передачи в 1939 г. Вильнюса Литве стал агентом НКВД. После вступления в Литву немецкого вермахта он перешел служить в гестапо и часто принимал участие в допросах арестованных поляков. За это руководством Армии Крайовой он был приговорен к смерти и 15 сентября 1943 г. по дороге на службу был застрелен{298}.

В Вильнюсе лица польского происхождения не смущаясь демонстрировали свое презрение к литовцам и даже цеплялись к офицерам частей самообороны и рядовым полицейским, например, к стоящим в очереди в кассу за билетами в кинотеатр. Командир литовских частей самообороны Вильнюсского округа полковник Изидорюс Краунайтис (Izidorius Kraunaitis), стараясь избежать недоразумений с поляками, был вынужден посоветовать сотрудникам там, где бывают очереди, идти одетым в гражданскую одежду{299}. Только под конец войны этот антагонизм несколько уменьшился. Много где, а особенно в Вильнюсском округе, при посредничестве немецких сотрудников, между польскими партизанами и литовской полицией даже была договорённость не нападать друг на друга и общими усилиями бороться с советскими партизанами{300}.

В 1943 г. руководство Армии Крайовой склонялось к тому, чтобы вместе с Красной армией бороться с немецким вермахтом, а литовская резистенция не исключала возможности совместной с армией Германии защиты от вторжения Красной армии, в случае если политическое руководство Германии признает право литовского народа на воссоздание своего государства и армии. Во время войны литовская резистенция придерживалась тактики невооруженного сопротивления, а польская Армия Крайова в 1943 г. начала вооруженную борьбу с немцами и литовцами. Однако не все поляки подчинились решению центра: взвод АК Антона Римши 5 ноября 1943 г. заключил соглашение с немецкой полицией в Литве о совместных действиях против советских партизан{301}. По этому поводу сталинский исследователь партизанской войны делает вывод, что «с конца 1943 года антисоветский блок польских фашистов с гитлеровцами <…> вполне оформился. Польские легионеры выполняли функции гитлеровских карательных органов. Польское реакционное подполье стало филиалом гитлеровских карательных органов СД, полевой жандармерии и войск СС{302}».

Противостояние литовцев и поляков переросло в вооруженные конфликты между батальонами литовской полиции, а позже — Местной обороны Литвы и отрядами польских партизан. И всё же в 1942–1944 гг. литовское и польское подполья много раз во время секретных совещаний пробовали достичь соглашения, но безрезультатно. Литовская и польская резистенции продолжали бороться друг с другом и в то время, когда им снова стал угрожать намного более опасный враг — Советский Союз. Последние двухсторонние переговоры, состоявшиеся 5–6 апреля 1944 г., не прекратили вооружённой конфронтации: литовцы настойчиво требовали у представителей АК признать Вильнюсский край частью будущего государства Литвы и прекратить войну польских партизан с литовской полицией и администрацией{303}.

В начале 1945 г. руководство Армии Крайовой реально оценило международное положение и решило, что продолжать войну нет смысла, поэтому освободило своих бойцов от присяги и предложило легализоваться. К слову, в литовском лагере эту проблему было некому решать — руководство созданного Верховного комитета освобождения Литвы (Vyriausiasis Lietuvos Islaisvinimo Komitetas (VLIK'о) очутилось на Западе, а десятки тысяч литовских борцов остались без политического руководства. К сожалению, война литовских партизан ни на йоту не приблизила независимость Литвы. После войны важнее приспособиться и уцелеть.

А тем временем большевики в очередной раз «отблагодарили» поляков за сотрудничество (существовала договоренность, что на Виленщине части АК будут дополнительно вооружены и вместе с Красной армией пойдут на Варшаву и Берлин): после захвата Вильнюса генерал И. Черняховский обезоружил АК, а её командира Александра Кржижановского арестовал и увёз в Москву. Затем Кржижановский был передан правительству так называемой «народной» Польши и скончался в варшавской тюрьме в 1951 г. Выигравший войну Советский Союз вновь аннексировал Литву, а в Польше установил коммунистический режим, превратив её в страну-сателлит.

В статье 29 Устава литовской полиции порядка было сказано, что комплектование полиции происходит с помощью полицейских школ{304}. Во время войны в литовской полиции работали только 40% бывших профессиональных полицейских, а остальные 60% были юноши, ни теоретически, ни практически не подготовленные к работе в полиции.

Постоянное обучение сотрудников литовской полиции, их квалифицированная подготовка к специфической работе и плановое воспитание были главной основой полицейской организации. Важность обучения сотрудников полиции особенно возросла во время войны. В начальный период войны военное обучение полицейских прервалось, следствием чего стали ненужные жертвы и пошатнувшаяся мораль. Был случай, когда 36 литовских полицейских не смогли одолеть 9 вооруженных советских партизан{305}.

Наиболее качественно рядовых и унтер-офицеров полиции готовили полицейские школы, обучение в них проходило по соответствующему плану. За 8 или 12 месяцев программа курса сплачивала членов полиции. Однако в условиях войны проводить обучение в школах было невозможно, поэтому пришлось искать другой, более подходящий способ подготовки, который более бы соответствовал реалиям жизни. Тем более, что командующий полицией порядка в Остланде в своём приказе № 1215/42 от 2 сентября 1942 г. категорически указал, что продолжительность учёбы не должна превышать восемь недель.

Учёба проходила:

1) периодически на съездах-конференциях начальников литовской полиции в Каунасе или Вильнюсе;

2) на собраниях начальников участков и заведующих пунктов литовской полиции в городах и уездах;

3) на собраниях сотрудников полиции участков и пунктов литовской полиции.

Двухдневные съезды-конференции начальников литовской полиции организовывал Департамент полиции через каждые шесть недель (в год — восемь съездов). Собрания начальников участков в городах и уездах начальники полиции созывали один раз в месяц. Для каждого съезда и собрания готовилась подробная и последовательная программа. Начальники полиции обязаны были составлять исчерпывающий план обучения и воспитания полицейских на весь год и отсылать его в Департамент полиции для утверждения. Кроме того, начальники полиции при составлении программы были обязаны подключать к этой работе и других, независимых от полиции лиц — специалистов права, представителей уголовного розыска и безопасности. Данные лица привлекались и как лекторы.

Собрания сотрудников участков и пунктов полиции начальники участков и заведующие пунктов обязаны были созывать раз в неделю, так чтобы в год проходило 30–40 собраний. Начальники участков и заведующие пунктов составляли план обучения и воспитания полицейских на квартал или полугодие, который направлялся начальнику полиции для утверждения. Например, в декабре 1942 г. в Укмярге были организованы восьминедельные учебные курсы для вновь принятых служащих полиции, главой курсов и лектором был начальник полицейского участка Укмяргского уезда Казис Мажейка (Kazys Mazeika).{306}

Постоянных слушателей курсов было 20 человек, временных — 30. Согласно составленной для курсов программе: 48 часов было предназначено строевой подготовке, 28 — ознакомлению с оружием, 48 — полицейской службе, 20 часов — литовскому языку.

В Каунасе с 25 апреля по 5 мая 1944 г. проходило военное обучение начальников участков и заведующих пунктов полиции{307}. Слушатели были ознакомлены с новейшим вооружением, предназначенным для полиции, со спецификой охраны мостов или похожих военных объектов, с проверкой документов и произведением обыска, также были проведены учебные стрельбы. С 12 июня по 5 августа того же года планировалось организовать курсы для низших чинов полиции в Каунасе, целью которых была подготовка инструкторов полиции{308}. Однако обстоятельства эти планы перечеркнули.