Чтение онлайн

Для Рагара такое объяснение вовсе не было объяснением. Артая понимала это и продолжила:

– В голове каждого человека, – она приложила тонкую белую руку к густым косам, зигзагами уложенным на голове, – хранятся все события, которые с ним случались, там остается все, что он когда-либо видел, слышал, ощущал. Глаза – это как вход в огромную пещеру, где нагромождены все воспоминания. Но обычно вход этот закрыт. Из-за того, что человек чувствует в данное время невозможно рассмотреть то, что у него в пещере. Но если приказать ему перестать чувствовать, вход открывается, и тогда можно задавать вопросы без слов – необходимые воспоминания выйдут из тёмных глубин на свет и ответят тебе.

Рагар не сразу понял всё то, о чем говорила ему Артая. Но как только осознал, насколько сильным и полезным было умение этой юной северянки (а было ей всего пятнадцать зим), попросил обучить его, предложив взамен поделиться своими знаниями.

– Чтобы получить твои знания, мне достаточно подольше посмотреть тебе в глаза, – сказала женщина в ответ на его предложение, но всё же согласилась. Видимо, она, как и сам Рагар, тоже чувствовала желание, может даже необходимость, поделиться своим богатством.

Они обучали друг друга каждый день, проводя много времени вместе. Это стало настораживать Ладоха. В силу своей веры он не мог ревновать жену к «богу», но некое подобное чувство всё-таки поселилось в нём. Поэтому он стал приходить и наблюдать за занятиями Рагара и Артаи. Сначала он просто сидел в стороне, вытесывал что-нибудь из древесины или шил унты из грубого оленьего меха, но однажды ему и самому захотелось приготовить лечебный настой из трав и измельченного хризолита. Рагар давно ждал от него подобного шага, он знал, что Артая не вышла бы замуж просто за красивого, но совершенно невежественного человека. И когда Ладох сделал этот шаг, колдун уже не сомневался – он нашёл тех, кому может дать свою кровь. Оставалась только одна неувязка: пиявок в этих краях негде было взять. Но Рагару в голову пришёл другой способ – он предложил Артае и Ладоху укусить его и выпить немного крови из голубых сосудов «бога». То же самое он посоветовал им проделать друг с другом. Кроме этого, он ввел их обоих в гипнотическое состояние (эту науку он перенял от Артаи довольно быстро) и приказал обменяться всеми знаниями, которые скопились в их головах. По его теории, все лучшие качества, физические приспособленности тела к вешнему миру, а также навыки, которые успели укорениться в них троих, таким образом, смешаются и сделают их «подобными богам». Сам же Рагар, чтобы не потерять свой божественный статус, крови северян не пил, хоть ему и было чрезвычайно интересно провести этот эксперимент ещё и на себе.

Опыт с обменом кровью и гипнозом полностью оправдал себя, но Рагару не удалось предугадать всех последствий. Впрочем, на его взгляд, они оказались не такими уж и страшными. Артая и Ладох больше не могли питаться обычной пищей – привычные для них мясо, сушёные фрукты, коренья их тела извергали наружу сразу же после употребления. Чтобы не умереть от голода, они пили кровь друг друга – это стало единственным возможным для них питанием. Но их аппетиты быстро росли, вскоре им пришлось убивать животных, чтобы насытиться и кровью. Однако более привлекательной для них была багряная жидкость, которая текла в человеческих сосудах. Рагар объявил племени, что Ладох и Артая заболели, и единственным лекарством, способным поддерживать жизнь в их телах, является кровь. Соплеменники любили эту пару, кроме того, беспрекословно верили всему, что говорил «бог». Поэтому каждый день по четверо из них приходило к каждому из «больных», чтобы накормить их.

Со временем ещё одно последствие начало проявлять себя – в солнечные дни Артая и Ладох не могли выходить на открытое пространство – их кожа волдырилась от лучей дневного светила так, словно её обжигали языки пламени. Это быстро проходило в тени, но всё же было неприятным. Лучше всего пара чувствовала себя ночью, тем более, что ощущение усталости и необходимость сна пропала у них после проведенного Рагаром эксперимента.

Время шло, и соплеменников начинал настораживать, а некоторых даже возмущать тот факт, что «больные» никак не могли вылечиться от своего недуга. Напротив, становились всё более и более странными. И даже «бог» не мог исцелить их. Недовольство это Рагар услышал в мыслях людей прежде, чем оно успело облачиться в словесную, более опасную форму. Он посоветовал Ладоху и Артае уйти из племени вместе с ним. Тем более, что Артая уже носила под сердцем ребёнка.

Они ушли дальше на Север, к побережью холодного серого моря. Ладох и Артая стали совсем нечувствительными к минусовым температурам. Рагару они тоже были нестрашны – он давно закалял своё тело. Поэтому Север был бы для них всех идеальным приютом, если бы не вопрос еды. Но и эта проблема вскоре решилась. Обострённые голодом и материнством рецепторы Артаи привели их к достаточно многочисленному племени. Это были странные люди, внешностью походили на азиатов, среди которых Рагару доводилось бывать, – невысокие, коренастые, все, как один, черноволосые, с узкими разрезами глаз. Они строили домики из обтёсанных ледяных глыб и, казалось, были вполне счастливы жить в вечно заснеженных землях. С помощью гипноза, которым уже владели все трое, Рагар, Артая и Ладох внушили этому племени, что они – их боги, которые избрали их, чтобы обучать и направлять, а взамен им необходимо было лишь ежедневное подношение крови.

Через восемь месяцев после обоснования на новом месте, у Артаи родился сын, черноволосый кареглазый мальчик. Назвали его Наред. В первый же день его жизни Рагар понял – это тот самый идеальный ребенок, о котором он мечтал. И пусть он не был ему сыном, но в нём текла и его кровь.

Всего четыре часа прошло с тех пор, как Лив встретилась с братом после столь долгой разлуки. Но июльское Солнце уже спешило сменить на небосводе Луну. Звезды постепенно обесцвечивались, пока не померкли вовсе.

После танца Лив покинула широкоплечего голубоглазого кавалера и подошла к брату.

– Мне пора возвращаться, – вздохнув, сказала она.

– Да, конечно, – понимающе кивнул брат. – Но, я не могу отпустить тебя, не угостив. Пойдем, – он взял ее за руку и повел к дому.

Они поднялись по широкой, выложенной из тесаного камня, лестнице и вошли в распахнутую двустворчатую дверь. В просторной гостиной стояли два черных дивана с белыми подушками, на полу лежал круглый белый ковер. Артур взял мобильный с дивана, нажал кнопку и, дождавшись соединения, произнес в трубку:

– Анжелика, милая, спустись ко мне в гостиную.

Чуткие уши Лив расслышали шаги босых ног по лестнице, потом по каменному полу. И вот перед ними появилась девочка ростом где-то метр тридцать, с растрепанными светлыми волосами, спускающимися ниже пояса по ночному платью в сердечках. Её большие голубые глаза с любопытством взглянули на Лив.

– Прости, что разбудил, – Артур подошел к ней и поднял на руки. – Но я обещал познакомить тебя со своей сестрой, а она, к сожалению, не может задержаться у нас до утра.

Они подошли к окаменевшей от удивления женщине.

– Ты Лив? – сонным голосом спросила девочка.

– Да, – ответила она.

– Ты красивая, – Анжелика потянулась рукой к её волосам. – У тебя такие удивительные волосы.

– О, милая, ты тоже очень красива, – Лив словно со стороны услышала свой голос. Он показался ей каким-то чересчур сентиментальным.

– Артур тоже так говорит. Каждый день, – сказала девочка с умилительной детской простотой, без какой-либо заносчивости. – Укуси меня, – она протянула Лив тонкую белую ручку.

Вампирша удивленно взглянула на девочку, потом на брата.

– Артур, я не могу. Я видела кровь только в бокалах и в пластиковых пакетах. Я никогда не кусала человека… Артур… Тем более, ребёнка.

– Я что, тебе не нравлюсь? – Анжелика произнесла это таким обиженным голосом, что казалось, она сейчас заплачет.

– Сестра, укуси её – это будет знаком вашей дружбы, – сказал Артур, подступая с девочкой на руках ближе к отступившей на пару шагов Лив.

Она помешкала еще несколько секунд. Солнечные лучи тем временем всё больше проникали в комнату. Лив уже отчётливо представляла себе ярость Андрэ, но относилась к этому спокойно, ведь неизбежного бояться глупо. Она взяла доверчиво протянутую ей детскую ручку и поднесла к губам. Её челюсти сжались, и она ощутила во рту солоноватый привкус крови.