Чтение онлайн

«Там осколок в руке, нужно резать и вынимать», — написал лекарь через пару минут.

— Ну, занимайся, отведи его в мою каюту, — сплюнул Боровой. Блин нужно умудриться было пострадать от такой ерунды.

После этого Юрий Васильевич поднялся на форкасл. Больше пока стрелять не будут, можно не опасаться такого вот шального ядра. А оценить, как бой складывается, нужно. Он-то не слышит, но по облачкам дыма видно, что все корабли и миномёты с берега ведут беглый огонь.

Датчане пытались маневрировать. Если до этого они находились довольно близко один корабль от другого этаким клубком перепутанным, то теперь нитки раскручивались, и корабли расходящимися маршрутами устремлялись к выбранной цели. Получалось не у всех. Та самая каравелла, у которой срубило переднюю мачту, получила ещё одну мину или бомбу, и теперь там на корме разгорался пожар. Рядом с каравеллой торчал и большой когг, и он горел. При этом горел качественно, пламя вовсю пережёвывало парус уже расправленный. Горело и основание мачты. В подзорную трубу было видно, что команда разделилась. Некоторые спускали лодки, а часть «оптимистов» пыталась погасить огонь, кидая вёдра на верёвках в море и поливая потом основание мачты. Тренировок по таким действиям явно в датском флоте не проводили, получалась полная неразбериха. Ведро редко, и то полупустое, поднималось на палубу.

Юрий Васильевич себе в памяти зарубку сделал, организовать при первой же возможности такие учения и вообще разработать список противопожарных мероприятий.

Боровой перевёл трубу на левый фланг неприятеля. Да! Там всё пошло точно не по планам Первого советника короля Дании Йохана Фрииса. Рыбаки уже находились под бортами коггов и перебрасывали через эти борта гранаты и зажженными запальными трубками. Над коггами уже целое облако дыма висело, его ветер не успевал сдувать. Юрий Васильевич, чтобы не рисковать, разрешил «подлым захватчикам» не по две гранаты, как в Нарве, использовать, а по три. Кашу маслом не испортишь, а гранаты ещё есть, не пропадать же добру.

Так что к его корабликам из всего датского флота приближались только пять судов. А нет — четыре. По каракке теперь били все орудия и миномёты. Флагман нужно выносить. Пять миномётов и тринадцать стамиллиметровых орудий за три залпа умудрились организовать всего два попадания. Но одно из них сразу же остановило каракку. Мина взорвалась на палубе и осколки, как-то там, повредили оснастку так, что грота-рей рухнул сначала на палубу, а потом сполз с неё одним краем и частично ушёл под воду, парусом тормозя корабль и разворачивая его.

— Переносите огонь на следующий корабль! — спустившись с «башни замка» на нижнюю палубу, прокричал заменившему Евсеева бомбардиру орудия Кабанову.

Ещё вчера на такой случай до всех довели команду, что если поднимется зелёный флаг, то все переносят огонь на следующий справа корабль датчан. Справа, чтобы как можно дальше от коггов, которые, судя по всему, уже зачищают диверсанты и гренадёры, дымить по крайней мере там перестало.

Юрий Васильевич вновь поднялся вверх на форкасл. Битва приближалась к кульминации, четыре корабля противника подошли почти вплотную к кораблям русских, там уже спускали паруса и готовились к абордажу. Егоркиных потешных видно не было, прятались за фальшбортами и мачтами, но, если суслика не видно, это не значит, что его нет. Буквально через пару минут датчан ждёт сюрприз в виде залпа тромблонами в упор, а потом два залпа пистолями. Если всех и не убьют, то ополовинят команду без всяких сомнений. Ну, а там видно будет, кто кого станет захватывать. Три десятка гренадёр, скажем, против двух десятков матросов…

Событие шестидесятое

Догорали каравелла и большой когг, переворачивалась каракка… Юрий Васильевич и не заметил, как и из-за чего это произошло. Вроде бы он отдал команду перенести огонь на следующий справа корабль, но что-то явно пошло не так, то ли не заметили зелёного флага на берегу, то ли в запале драки уже заряженные миномёты решили сначала разрядить, а только потом эту тяжесть ворочать, но отработали укротители Фенрира ещё раз по датскому флагману… Дальше не очень понятно, наверное, одна из мин, пробив палубу или угодив в открытый люк, взорвалась в трюме и дыру там организовала приличную. Довольно быстро датский корабль стал набирать воду и крениться. И уже минут через десять лёг на бок. Устал.

За эти же десять минут диверсанты и гренадёры зачистили от трупов и раненых мелкие когги и подняли на них красный флаг. Дальше уже по плану не получится. Должны были из фальконетов начать вести огонь по соседям и даже порох с картечью с собой прихватили. Но соседи убежали к русским кораблям, не терпелось им. Так что, подняли флаг марокканских пиратов и отдыхают сейчас.

Возможно два брига оставшихся и две каравеллы и хотели бы повернуть назад, увидев, что две трети флота уже не абонент. Не абоненты. Но корабль — это такая инерционная вещь, да ещё когда ветер дует строго в корму, что от пожелания, до исполнения желания не трах-тибидох, а много минут и много труда, а если ветер в корму и вражеские корабли стоят полукругом почти, то это просто невозможно.

— Полный назад! — кричит капитан.

— Есть полный назад! — вопит старпом и… ничего не происходит.

— Спустить паруса! — это уже на самом деле, — Отдать якорь!

Поздно. Расстояние быстро сокращается и это уже ни к чему не приводит. Датская четвёрка продолжает приближаться к выбранным противникам. С миномётов уже стрелять нельзя, слишком близко и датчане слишком близко к нашим кораблям. А вот орудия со всех тринадцать кораблей успевают сделать ещё один залп по каравелле, что шла справа от каракки. В неё уже было одно попадание, бомба прошила фальшборт, но разорвалась только прошив и второй, чуть-чуть времени не хватило. Но и так, разорвавшись в пяти метрах от корабля, ядро осыпало осколками столпившихся на палубе моряков, готовящихся к абордажу. Несколько раненых и все лежат на палубе прикрыв голову руками и об абордаже не сильно и думают, думают о заступнице Деве Марии.

Второй и последний залп тоже криво-косой. Но одно ядро ударившись в мачту взрывается и так как паруса уже спущены, то так, рвёт немного такелаж и немного осыпает осколками лежащих на палубе и подставивших незащищённые кирасами спины моряков. Ещё трое ранены.

— Встать, приготовить кошки! — капитан каравеллы выжил. И он зол на проклятых русских, воюющих не по чести.

Корабль поравнялся с «Фортуной», на палубе которой не видно ни одного человека. Летит больше десятка кошек и корабли начинают притягиваться друг к другу. Вот ещё пару метров и можно будет перепрыгнуть с чуть более высокой каравеллы на палубу брига. Моряки столпились у борта. И тут над бортом русского брига показываются люди в коричневых кафтанах и из древних, давно выброшенных за ненадобностью всеми военными в Европе, тромблонов производят залп прямо в лица датчан. Крупная картечь из тридцати стволов просто сносит всех, кто стоял у борта. И в это же время с марса и вороньего гнезда, а также с поднятой кормы брига начинают стрелять из пистолей. Два залпа. И не просто куда попадёт, а русские выцеливают выживших после залпа картечью. Потом проклятые варвары забрасывают на ванты свои кошки и перебираются на каравеллу, огромными прямыми саблями, больше на бастардов древних похожих, добивают раненых и трусов, поднимающих руки.

Юрий Васильевич на следующее утро обходил шеренгу пленных датчан. Их не много. Никто просто так не сдавался. Возможно, и захотели бы, но для этого нужно увидеть того, кому хочешь сдаться. Тяжело сдаваться гранате, ядру, мине или полыхающему на корабле пожару. Выжили и были пленены в основном те, кто с первой каравеллы, большого когга и каракки спаслись на лодках. Ну и несколько абордажников тоже не стали гренадёры добивать. А Стрелков вытащил из каютки на захваченном большом когге капитана вполне себе живого, только обделавшегося.

Всего человек пятьдесят. Из них с десяток это капитаны их помощники и вот удача — сам Первый советник короля Дании Йохан Фриис. Понятно, что его первого с переворачивающейся каракки сняли в лодку.

— Дорогой друг, какая неожиданная встреча. Помнишь я говорил, что «Думал, что мы только на том свете свидимся», я и потом так думал. А ты живучий и счастливчик Йохан. И что теперь?! Ты потерял флот. Четыре корабля уничтожены, а семь захвачены и усилят русский флот. Ты опозорил короля Кристиана, у нас только один убитый и семеро раненых. А датского флота доверенного тебе нет. Более того, ты лично начал войну против России. И теперь мой царь вправе нанести ответный визит к вам и спалить с кораблей Копенгаген. Ты же прочувствовал на себе хер Фриис мощь наших воющих орудий, а представь два десятка кораблей подойдут к вашей столице и сорок «Фенриров», так называются эти орудия будут целый день палить по Копенгагену и по дворцу Кристиана. Представляешь как всё плохо?! И что сделают с тобой, ведь я намерен отпустить тебя домой на маленьком когге. Десятка человек тебе хватит, за остальных пришлёшь выкуп. Сто пятьдесят тысяч серебряных талеров. (4.2 тонны серебра). Да, и брат мой — царь Иван Васильевич ждёт посольство в Москву с извинениями твоего короля, мол это дурачок Йохан сам решил войну вести, а я ему (дурачку) сказал просто наладить с русскими дружеские отношения и узнать, не нужна ли помощь датчан, чтобы уничтожить этот рассадник католицизма на исконно русских православных землях? Ферштейн.

Событие шестьдесят первое

Рижский залив огромен. Он с севера от Гапсаля на юг до самой Риги километров двести, а с востока от того же Пернова, или если, как тут принято его называть Эмбах (Embach), до пролива между островом Эзель и материком должно быть все сто пятьдесят километров.

Как и почему порт Пернова (Эмбаха), или Пярну в будущем, сейчас забирает на себя четверть торговли Ливонии, глядя на карту Меркатора, Юрий Васильевич понять не мог. Да, там впадает в залив, на котором город расположен, пару речек, но они не велики и берут начало в болотах Ливонии, с другими государствами не связывая этот порт. Другое совсем дело Рига. Там судоходная на большей своей части река Западная Двина, которую после переименуют в Даугаву, и она и Литву в товарооборот включает и Россию или Московию. Рига это лакомый кусок. И он должен стать Российским и связать Балтику с Русью. Нева — это хорошо. Там Новгород и Север России с её пушным богатством, но Финский залив зимой замерзает, а вот Рижский нет. Незамерзающий порт и река чуть не от Ржева берущая начало, лучшего и желать не надо. Правда, есть минус, Западная Двина делает небольшой крюк на юг и частично протекает по территории Великого княжества Литовского. И там на этом изгибе стоит большой и хорошо защищённый Полоцк. Один из камней преткновения Ливонской войны в Реальной истории.