Чтение онлайн

Бабах. Бабах. Выстрелили миномёты одновременно, и тут Иоганн понял, почему так тщательно выцеливал Костин. Миномёты отнесло на несколько метров назад и перевернуло. Да, чтобы второй раз выстрелить, теперь эту тяжёлую штуковину нужно второй раз настраивать. Правильно артиллерист всё по три раза проверял.

Пока барон смотрел на отброшенные силой выстрела миномёты, забыл даже про сами ворота, в которые они стреляли. И только услышав крики «Ура», мотнул головой, мысли про силищу отдачи выбрасывая из головы. К воротам, которые силой удара по ним мин, а потом и взрыва мины не просто открыло, а сорвало и унесло куда-то внутрь города, бежали и люди князя Палецкого, и сотни Коробова, и его сотня, выделенная Костровым. Иоганн выхватил шпагу из ножен и тоже крича во всё горло русское «Ура» понёсся к проёму в стене, где ещё пару минут назад висели такие массивные и, казалось, неприступные ворота.

Война получалась неправильная. Началась неправильно… Вот какого чёрта! Кто дал команду атаковать переговорщиков, да ещё копейщиками. Барону даже стыдно стало за своих, за ливонцев. Не за то даже, что напали на парламентёров, тут просто недоразумение могло произойти, а за оружие. Словно дикие племена с гор спустившиеся или из джунглей выбежавшие. Да ещё бежали толпой, без всякого порядка. И это против гренадёров, вооружённых до зубов. Даже сомневаться не стоит, кто в этой войне победит — безумные, не имеющие боевого опыта, ливонцы с копьями, или русские с их артиллерией и вооруженными четырьмя огнестрелами каждый опытными воями, прошедшими не одну войну. У них и потерь почти не будет. А если к этому прибавить, что нет никакой Ливонии, есть пять маленьких практически беззащитных епископств, да и те не смогут выставить общее войско. Вот так и будут сидеть по замкам, каждый обороняясь отдельно от другого. Князь Углицкий на уроках в школе, которые с удовольствием посещает барон, рассказывает о том, как Русь захватили монголы, пришедшие с востока. Причина поражения именно в этом. Каждый князь заперся в своём небольшом городе и надеялся отсидеться за стенами, вместо того чтобы выставить одно сплочённое большое войско. И про веник потом рассказывал, что можно каждую веточку сломать по отдельности, а вот пучок этих веток сломать не получится.

Забежав в Нижний город, русские сотни не грабить дома и кабаки кинулись, а распределились по периметру, в первую очередь захватывая башни и стены. И опять всё то же с веником, ливонцы не объединились, хоть их было и больше русских, а заперлись по башенкам и думали отбиться оттуда, оказалось, что есть у них и арбалеты и луки, и мушкеты. Вот только перестрелки с ними и тут устраивать не собирались гренадёры. В амбразуры и бойницы полетели гранаты. И потом уже туда заходили поместные и раненых добивали. И пары часов не прошло, как Нижний город был зачищен. Наверное прятались ещё дезертиры по домам и подвалам, но это не противник. Да и что теперь этот дезертир может сделать. Ночью выйти и напасть на отряд гренадёр. Ну, да! Выйти может и попытаться сбежать из города. Возможно, даже и получится, хотя теперь все четверо ворот из города контролируют русские. Так ладно, убежит даже… и что? Куда денется? Побежит в Ригу? Дерпт? Динабург? Так и туда придут? Прибежать, чтобы потом дезертировать во второй раз?! Так себе удовольствие.

Осталось захватить только Верхний город или замок Ревельский. Ещё его называют Тоомпеа. Название «Тоомпеа» переводится с немецкого как «Соборный холм» пошло от искажённого Domberg. Немецкий язык в разных землях разный, одни шипят, другие вот «б» на «п» меняют и проглатывают концы слов. И только Иоганн фон дер Рекке подумал про захват замка, как его дёрнул за рукав командир его сотни из гренадёр и указал рукой куда-то на запад и вверх. Барон глянул туда и не поверил своим глазам, над башней Длинный Герман развивался красный флаг князя Углицкого.

Событие сорок девятое

Первым по подземному ходу протискивался Ёрш. Вообще высокий рост и широкие, раскаченные тренировками, плечи кроме очевидных преимуществ иногда приносят хозяину этой крупной тушки неприятные неприятности. Подземный ход в крепость… Точнее, подземный ход из крепости, построенный, по словам монахов, ещё лет двести назад, был для экономии кирпича, понятно, сделан невысоким и нешироким. Так, чтобы нормальный человек, пригнув голову мог по нему передвигаться, царапая железные наплечники о кирпичи. Ёрш был на сорок сантиметров выше того рыцаря, с которого мерку снимали, для строительства аварийного выхода из замка на случай полного кердыка. Так и ладно бы, ну ниже можно пригнуться. Что они поясные поклоны не отвешивали никогда? Хуже было то, что рыцарь тот с наплечниками железными вместе был сантиметров на двадцать уже Ерша. А ведь тот же сотник Тихон или десятник Семён были поширше Ерша в плечах. Богатыри, не чета ему, дрищу по сравнению с ними. Всё в сравнении познаётся.

Потому, двигались полубоком и согнувшись в три погибели. Местами приходилось совсем тяжко. За ходом проклятая немчура не следила, настоящих обвалов не было, но кое-где кирпичи со свода выпали и приходилось в оставшийся узкий проём ужом ввинчиваться. К чести строителей этого подземного хода, таких мест было не много, качественный раствор неведомые древние строители использовали.

Ход всё время поднимался. Оно и понятно, «Соборный холм», на котором построен Верхний город, метров пятьдесят в высоту. Около холма ход подниматься стал особенно круто, даже ступеньки появилось. И ещё появились скелеты. Не валом навалены, но людей положили немало или они сами полегли. Эту паническую мыслю, осмотрев первый скелет, высказал Семён, ползший вторым.

— Ничего железного внутри у скелетов, может они тут замурованы были. С той стороны ход засыпан, а что, если и с этой? Сгинем!

— Не сей тут сомнения, — прошипел на него Ёрш, — вот беда, у нас-то тот конец расчищен, просто вернёмся. Потеряем пару часов и вся беда. А вот зато… — договорить десятник не успел, и Семён так и не узнал, чего тогда «зато». Они выползли в приличных размеров зал, в котором даже стоять, не согнувшись, можно было. Ёрш поднял чадящий факел над головой. Метра три высота потолка. В самом высоком месте. Тоже ведь сводом выложен, да ещё, как и в Грановитой палате колонны для опоры стоят.

— Эвон дверь! — указал Егор, сразу принявшийся во все углы факелом тыкать. Факелы не у всех. Изъяли у монахов пять штук и для экономии по два зажигали, так уже вторая пара начата. Смолы долгогривые пожалели. На ход ещё кирпича пожалели, все здесь в неметчине жмоты.

Кто бы сомневался… А Семён говорил! Дверь оказалась запертой. Коноплёв передал факел Семёну и, осмотрев дверь, в которую сторону открываться должна, шабаркнул в полсилы по ней плечом. Косяк был с этой стороны и значит, открывалась наружу. При толчке звякнуло железо засова. А чего? Орднунг. Двери нужно закрывать. Егор отступил на шаг, потом ещё на один и с разбегу сапогом впечатал в дверь где-то на уровне того звякнувшего засова. Даже дуб, если двести лет в сырости простоит, сгниет. Ну, вряд ли из морёной лиственницы делали дверь. От удара богатыря она не открылась, а развалилась на куски и запчасти.

Свет не впился иголками в глаза, заставив зажмуриться, после почти часа проведённого в темноте, пусть и не полной. В помещении, куда вела эта уставшая от времени дверь, было не менее темно, чем и в самом подземелье.

— Ешкин по голове! — осмотрев очередной довольно большой зал присвистнул Егор дойдя до одного из углов.

Народ к нему подшагал и глянул на ешкин. Да, было на что посмотреть. В углу были свалены всякие кубки и чаши из золота, серебряные канделябры тоже имелись, были мечи с рукоятями из золота и с самоцветами. Стоял сундучок полный золотых монет, рядом поменьше с драгоценными камнями впитывающими в себя всполохи пламени от факелов. Настоящий клад из сказок.

— Факел догорает, — нарушил тишину созерцательную Ёрш. Вот никакого почтения у человека к красоте.

— Вон дверь.

— Егор, вот дверь, — Коноплёва груда сокровищ не сразу отпустила.

— Нибелунги небось спрятали, старое всё, мешки сгнили полностью, — предложил командир гренадёров и головой мотнул, отделываясь от наваждения.

— Вон дверь, — снова указал Ерш.

Егорка попробовал и эту плечом для начала. Открывалась тоже наружу. Заперта. Опять удар ногой с разбега, и дерево-то рассыпалась, но за ней оказалась сложенная из кирпичей, таких же, как и сам ход, стенка. Попробовал Коноплёв и по ней сапогом заехать. Ногу отсушило, но показалось ему, что поддалась кладка.

— Где Семён, он самый тяжёлый. Попинай её.

Семёна не хватило, потом Ёрш пинал, следом Тихон, последним с разбега засандалил по кладке Фома и заорал. Все схватились за тесаки. Егор сунул факел вперёд. И оказалось, что Фома пробил дыру в кладке и нога у него вылезла наружу и он наджабил её о верхний кирпич. Пришлось извлекать десятника и ногу ему бинтовать, прилично кожу разорвал на голени. Вместе со штанами.

Пострадавшего оттащили от замурованной двери и опять начали ногами пинать, вышибая кирпичи. Еще минут пять и проём оказался достаточный, чтобы вылезти в очередной склеп. На самом деле склеп. Каменные саркофаги стоят. Но в дальнем конце длинного тёмного помещения видел лучик света, точнее, полоска. Подошли. Опять дверь, но хоть эта оказалась не запертой. Открывает её Коноплёв, а там…