Чтение онлайн

На следующий день (19-го июля) был у послов папский нунций Антоний Поссевин, которого они приняли с большими почестями: они вышли ему навстречу из своего шатра на далекое расстояние и при всяком упоминании имени папы привставали со своих мест. Однако все убеждения Поссевина заключить мир не увенчались успехом[701]. Послы стояли на своем, не отступая ни на йоту от своих последних предложений. Когда Поссевин, возвратившись к королю, доложил ему о результате своего собеседования с послами, им снова была дана аудиенция Баторием, но уже прощальная. От имени короля виленский воевода объявил им следующее. Хотя король, принимая во внимание пренебрежение к своей особе от их князя, который присылает столь изменчивые предложения, чтобы протянуть только время, имел бы основание искать возмездия на их особах, ибо они по своим поступкам не послы, а шпионы, однако, будучи христианским государем, делать этого не желает; он предпочитает по отношению к ним милосердие жестокости. В Вильне они уступили уже было всю Ливонию; спор ограничивался только несколькими ничтожными городишками, из-за которых они посылали гонца к своему государю, подавая надежду, что и эти города будут их государем уступлены.

А в это время их государь послал своих людей опустошать королевские области, в которых они немало вреда произвели и немало людей невинных умертвили, чего король московским людям не делал; тех, которых он брал, он не убивал, а принимал на свою службу, если они того хотели; тех же, которые не желали, он без всякой обиды отпускал в свою землю. Хотя те, которые вторгнулись, не много нарадовались, так как получали достойное возмездие, лишь только встречались с королевскими людьми, но пусть и это будет им на радость. Король, взяв себе на помощь справедливого и всемогущего Бога, постарается возмездие получить не на их ничтожных особах и убогих людях, но на ком-то побольше. Дело идет уже не об одной ливонской земле, но о всех владениях их князя. Теперь пусть они бьют челом королю и идут себе свободно в свою землю.

Ударивши челом, послы отошли, не сказав ни слова[702]. При иных условиях Баторий поступил бы с послами, после оскорбительного письма, которое он получил от Иоанна, иначе: он отправил бы их назад, не допуская более к совещаниям о мире. Но в ту минуту ему пришлось считаться с разного рода обстоятельствами. В распрю его с царем вмешался папа, прислал к нему посредника, и он, как добрый католик, не мог оставить без всякого внимания того, чего желал от него глава католической церкви. Во-вторых, среди ближайших людей, окружавших его, замечалось колебание по вопросу о войне. Были такие, которые высказывались за необходимость заключать мир на тех условиях, которые в последний раз предлагал Иоанн. Если идти в пределы московского государства, — говорили они, — придется там зимовать, но для царя — это дело пустое, а у Речи Посполитой нет денег. Как же быть при таком положении с солдатами?[703] Наконец, самым важным обстоятельством для Батория представлялось то, что армия не была еще готова к бою. Но опыт предшествующих лет показал королю, что сборы на войну совершаются медленно, и поэтому он нарочно затягивал переговоры до тех пор, пока вся армия не соберется. А за оскорбления, нанесенные ему Иоанном в письме, он ответил тоже письменными оскорблениями. По поручению Батория, ответ Иоанну составил Замойский.

По оскорбительности выражений ответ этот оставил далеко за собою письмо Иоанна. Король припоминал, подобно царю, ход событий со вступления своего на престол, опровергал те обвинения, которые царь возводил на него, и, в свою очередь, обвинял его в клятвопреступлении, ненасытности и высокомерии, прибавляя к этому еще сильные выражения об разврате и жестокости царя. Иоанну достаются такие прозвания, как «ядовитый клеветник чужой совести и плохой страж своей собственной», «палач людей, а не государь» «Каин», «Фараон», «Фаларис», «Ирод» «Нерон»; жизнь его, обычаи и дела называются гнусными и языческими; приводятся такие изречения, как метать бисер перед свиньями и т. п.[704]

В заключение, издеваясь над трусливостью Иоанна, Баторий вызывал его на поединок. «Возьми оружие, — говорит король, — сядь на коня, сойдись со мною в избранный, урочный час, покажи, каков ты муж и насколько ты доверяешь правоте своей; рассудим наш спор мечом, чтобы меньше кровь христианская проливалась».

Мало того, вместе с письмом Баторий послал Иоанну сочинения, изображавшие московские нравы в непривлекательном виде, и жестокость царя самыми яркими красками[705].

Вместе с тем он спешил доказать правоту своего дела силою оружия. Надежды его на счастливый исход борьбы все более и более оживлялись, так как армия, хотя и медленно, однако увеличивалась. В Полоцке представлялись в прекрасном виде отряды слуцкой княгини, белгородских Татар, Бонера, накельского каштеляна и познанского подкомория.

21-го июля Баторий из Полоцка двинулся в Заволочье скорым маршем, проезжая в день по восьми миль. Ехать пришлось, как и прежде, через обширные леса, но теперь без всяких затруднений, ибо дороги была исправлены, через реки перекинуты мосты, а в болотистых местах устроены гати[706]. Жизнь Батория во время пути отличалась поразительной простотою. Свита его состояла из нескольких лиц, обозного и подскарбия. На ночлег разбивали ему небольшой шатер, в котором не было ни скамьи, ни стола. А когда приходилось подавать королю пищу, устраивались наскоро импровизованные стол и скамейка из кольев, которые вбивались в землю, и досок, которые клались на колья. Ковра не было и в помине. Вместо матраца клали королю на ночь или тогда, когда он хотел отдохнуть, березовые листья и хворост[707]. Так он доехал до Заволочья, беспокоясь только о том, что солдаты слишком медленно собираются. Особенное нерадение выказывали в этом отношении Литовцы, полагаясь на то, что путь им недалек, или отговариваясь тем, что не было денег на снаряжение[708]. Но 28-го июля жмудский староста Ян Кишка представил королю отряд в 300 всадников, хорошо одетых и вооруженных.

В Заволочье Баторий устроил военный совет, чтобы определить окончательно цель похода. Предстояло, собственно, решить только альтернативу, направляться ли к Новгороду или к Пскову. Завладеть тем или другим пунктом значило принудить врага к принятию условий мира таких, какие именно были желательны для Батория. Идти к Новгороду было невыгодно или даже опасно по следующим соображениям. Путь к нему лежал дальше, чем к Пскову, а потому с большим войском и тяжелою артиллериею достичь его было гораздо труднее, и, во-вторых, отступление от него, в случае неудачной осады, весьма опасно, ибо в тылу армии не было поблизости ни одной крепости[709].

Итак, решено было идти к Пскову. Невдалеке от него, на расстоянии не больше 16 миль (non amplius miliaribus sedecim), находилась крепость Воронеч, принадлежавшая уже Баторию; поэтому сообщение с Псковом было гораздо легче, так как к тому же поблизости находились удобные пути. Со взятием Пскова отрезывался врагу доступ к большей части Ливонии, и, кроме того, можно было внушить ему сильный страх и причинить большой вред, потому что город славился своим богатством и многолюдством[710]. Если бы осада Пскова затянулась, решено было зимовать, а продовольствие добывать набегами на неприятельские области[711]. Поднят был также вопрос о крепостях, лежавших поблизости к Пскову, из которых самыми важными являлись Себеж, Опочка и Остров.

Первая отделена была от пути, по которому должен был совершаться поход, обширными, непроходимыми лесами, вследствие чего опасность с этой стороны представлялась ничтожною, и, напротив того, труд, который пришлось бы потратить на взятие этой крепости, громадным, поэтому решено было не трогать ее. Такое же решение принято было и относительно Опочкипо следующим причинам: во-первых, ее было легко обойти; во-вторых, представлялись немалые затруднения для перевозки артиллерии по реке Великой вследствие ее мелководия в тех местах, и, наконец, являлась возможность наблюдать за Опочкою из крепостей Заволочья и Воронеча[712]. Наблюдение это сделалось особенно легким, когда Русские покинули замок Красногородок, взяв из него с собою артиллерию, и сожгли замок Келию. Первый тотчас заняли Баториевы казаки и укрепили его[713].

Таким образом, оставался один только Остров, которым необходимо было завладеть для собственной безопасности. Исполнение этого предприятия было поручено, как мы узнаем ниже, Замойскому.

В Заволочье Баторий оставался до 3-го августа. Здесь представился ему отряд литовских Татар в 600 человек под начальством Гарабурды. Сюда же приезжал к нему из Витебска от Троцкого каштеляна ротмистр Зебржидовский с известием о том, что московский отряд, совершивший нападение на оршанскую область, уже возвратился в Дорогобуж и что на восточной границе спокойно. Вследствие этого Троцкий каштелян просил короля позволить ему соединиться с главной армией. Просьба эта не понравилась королю, так как с уходом отряда, которым командовал Радзивилл, восточная граница лишалась защиты. Однако, по ходатайству литовских сенаторов, которые получили от каштеляна письма по этому делу, желание его было удовлетворено. Король приказал Радзивиллу взять с собой отряды Филона Кмиты и Гарабурды, вторгнуться в московские области по направлению к Дорогобужу, а оттуда на Белую и Торопец двинуться к Холму и остановиться здесь, чтобы охранять отряды фуражиров от неприятеля, когда главная армия станет под Псковом[714].

Прибыв из Заволочья в Воронечь, Баторий издал правила о военной дисциплине, которые были затем прочтены всем ротмистрам. Обсудив, с королевского разрешения, этот военный устав, они одобрили его, за исключением только статьи, запрещавшей воинам уезжать из лагеря домой по своей собственной надобности. Ротмистры обещали остаться и на зиму в неприятельской земле, если будет надо, но просили отменить указанную статью. Кроме того, они выразили желание узнать наконец, кто будет великим гетманом, и в заключение просили еще раз, чтобы им уплачивалось следуемое жалованье. На это от короля они получили такой ответ: король соглашается удовлетворить их первую просьбу; что касается назначения гетмана, то по этому делу он предварительно посоветуется с сенаторами, а что касается уплаты жалования, он приложит все старания, чтобы оно исправно выдавалось воинам[715].