Чтение онлайн

– Тетя Кэтрин, познакомьтесь, это Элизабет, моя подруга, – представил меня Эрик.

– Ну-ну…

Недоверчиво покивав, тетя Кэтрин проследовала дальше.

– Честно говоря, я думал, будет проще, – со вздохом сказал Эрик.

– Да, бывали и в моей жизни случаи, когда меня встречали потеплее, – призналась я. – Зато вон та дама все время улыбается мне, – сообщила я ему, показав глазами в сторону.

– Да это Эрика, – отмахнулся Эрик. – Накачалась антидепрессантами, она всем улыбается с тех пор, как открыла для себя прозак.

Присмотревшись к гостям, я вдруг подумала, что быть богатым, судя по всему, дело опасное. Я немало позабавилась, пересчитывая криво подтянутые подбородки и непропорционально большие бюсты. На лицах некоторых женщин застыло странное безучастное выражение. Эрик объяснил мне, что это – побочный эффект модной косметической операции: тебе удаляют какой-то там нерв, сокращающий часть мимических мышц, и ты больше не хмуришься, а значит, и морщины не образуются. Правда, другие эмоции после этого на лице тоже не отражаются. А еще этим летом в моде были такие губы, словно у вас аллергия на морепродукты, а вы только что съели салат из креветок и теперь губы распухли и выворачиваются наизнанку. Прямо передо мной сидела женщина – на первый взгляд старшеклассница. С руками египетской мумии. Да что они все, больные тут, что ли?

Я посмотрела на Эрика. Не похож он что-то на своих родственников… Мой спутник пояснил, что он – единственный из всей семьи, кто еще не делал пластику носа. А все остальные так похожи лишь потому, что им делал операцию один и тот же хирург.

– Я так понимаю, это новый, современный способ приобрести общие фамильные черты, – заметила я.

– Нос перекроить легко. Жалко, мозги не поменяешь, – мрачно констатировал Эрик.

Он по-прежнему не отрываясь смотрел на входящих на террасу гостей и родственников. Неожиданно презрительное выражение на его лице смягчилось, взгляд потеплел.

– Вот она, – прошептал Эрик, – там, видишь? Это моя мама.

Он показал на невысокую седую женщину, одетую в голубой костюм в стиле королевы-матери. Она шла под руку с весьма интересным молодым человеком – действительно молодым, гораздо младше ее.

– Это кто, ее?..

– Кавалер? – хмыкнул Эрик. – Ха, она бы не отказалась! Да нет, это просто ее врач.

– Она пришла на свадьбу с врачом? Она что – больна?

– Боже упаси. Нет, просто мама – член попечительских советов нескольких клиник. Подозреваю, что он согласился сопровождать ее сегодня в надежде получить еще один новый томограф для своей больницы. Хорошенький, да?

Я не могла не согласиться. Мужчина, сопровождавший миссис Нордофф, обладал чувственностью, которая ощущалась даже на расстоянии. Черные вьющиеся волосы и красиво очерченный рот усиливали впечатление.

– Жаль, не удастся сегодня познакомиться с ним поближе, – посетовал Эрик.

– Только попробуй, – оборвала его я, – и останешься без «роллс-ройса».

Мать Эрика и сопровождавший ее мужчина поравнялись с нами. Когда она наконец нас заметила, Эрик вскочил со стула и предложил ей место рядом с нами. Мать поздоровалась с ним не более тепло и нежно, чем с парковщиком или носильщиком.

– Эрик, – бесцветным голосом произнесла она, – ты все-таки пришел…

– Да, мамочка. Не мог же я пропустить свадьбу Бобби. Да, кстати, познакомься, это Элизабет, моя девушка.

Я встала и протянула руку миссис Нордофф, улыбаясь и за себя, и за нее; ту гримасу, которую она скроила, взглянув на меня, вряд ли можно было назвать улыбкой.

– Элизабет Джордан, – представилась я. – Рада познакомиться, миссис Нордофф.

– Англичанка? – Миссис Нордофф посмотрела на меня более внимательно. – Неплохо. Во всяком случае любопытно.

– Мама, садись с нами, – пригласил Эрик.

Миссис Нордофф оценивающим взглядом посмотрела на предложенное сыном место и покачала головой.

– Пожалуй, я все-таки сяду там, откуда будет лучше видно жениха и невесту, – сказала она.

Не удостоив нас даже дежурным кивком, она прошествовала к первому ряду с такой скоростью, что ее высокий кавалер едва поспевал за ней.

– Она меня ненавидит, – жалобно проскулил Эрик.

– Брось, с чего ты взял? – попыталась я успокоить его. – Она просто хочет получше рассмотреть платье невесты.

На самом деле я, конечно, и сама не верила в такое объяснение. Эта мамочка оказалась действительно крепким орешком. Отказаться присесть рядом с сыном, с которым не виделась полгода, – не все родители смогли бы так. Я поняла, что нам придется столкнуться с определенными трудностями.

Больше всего меня удивило то, как Эрик отреагировал на презрение и холод, которыми окатила его мать. Учитывая, как он отзывался о своих родственниках во время вчерашнего разговора и сегодня по дороге в Санта-Барбару, я вполне обоснованно предположила, что никаких теплых чувств к своей матери он не испытывает, а весь этот спектакль устраивается только ради пари и машины. Но стоило маме Эрика показаться в пределах видимости, как этот железный человек, не удосужившийся перекинуться со мной даже парой слов за время обеда, дрогнул.

Внешних проявлений нежности в их отношениях, наверное, и раньше было не больше, чем у самки инопланетного чудовища и ее получеловеческого детеныша в «Чужом-3». В то же время у меня не оставалось сомнений, что Эрик связан с матерью настолько прочными родственными узами, что их разрыв для него равносилен смерти. Мне вдруг показалось, что рядом со мной сидит ребенок, которому больше всего на свете хочется к маме.

– Она меня ненавидит! – повторил он удрученно.

Я взяла Эрика за руку и тихонько сжала ее.

– Не бойся, выиграем мы твою машину, – сказала я тихо, прекрасно понимая, что для него речь идет о несравненно большем, чем просто пари, пусть даже это пари на «роллс-ройс».

В это время квартет музыкантов завершил исполнение произведений Вивальди и перешел к Мендельсону.

Роберта, или Бобби, как называли кузину Эрика, была, мягко говоря, не Дюймовочка. В своем свадебном балахоне она напоминала как минимум «Титаник» незадолго до столкновения с айсбергом. Семья Нордоффов явно не считала габариты членов своего клана чем-то чрезмерным; они скорее гордились этим и подчеркивали высокий рост. Под стать дылде невесте был и свадебный торт, возвышавшийся в одном из углов наподобие очередной скульптурной композиции Ричарда Роджерса.

За Робертой следовали три ее младшие кузины. К алтарю они протопали, как стадо слоников. Присмотревшись к их платьям, больше всего напоминавшим раскрывшиеся парашюты с прорезанными для головы и рук дырками, я пришла к выводу, что платье, в которое Мэри заставила меня вырядиться на ее свадьбу, было не таким уж и безвкусным.

Похоже, что родные отчаялись выдать Бобби замуж. Ей было уже тридцать два года. Эрик рассказал мне, что она была окружным прокурором в Сан-Луис-Обиспо и уже давно «дружила» с массажисткой по имени Мелисса, повернутой на низкокалорийной японской еде и прочей восточной экзотике. Когда Бобби стала встречаться с Грегом, все пришли в изумление, и больше всех – Мелисса. Грег тоже был юристом. Маленький, с редкими рыжими волосиками на голове, он, казалось, был Бобби по пояс, да и то если поставить их рядом, заставив Бобби снять свадебные туфли на полуметровых шпильках.