Чтение онлайн

– Тогда, пока.

На презентации были известные политики, актеры, писатели, дипломаты, сенаторы и конечно слуги народа - наши думцы. Раскрасневшийся Г., закрытый пачками новеньких книг, торопливо подписывал их желающим, стоящим в огромную очередь. Марина в шикарном малиновом вечернем платье, брезгливо держала раскрытую книгу и рассматривала ее.

– Да здесь одни фотографии.

– Черт с ними. Пойдем, нам надо кое с кем познакомиться.

По описанию тестя, я его вычислил сразу. Среди присутствующих выделялся худенький, седоватый мужчина, в строгом английском костюме, с острым взглядом. Он не стоял в очереди, но внимательно разглядывал публику. Мы подошли к нему.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, - он обшарил взглядом меня и задержался на Марине.

– Я хочу передать вам привет от Михаил Михайловича.

– Михаил Михайлович? Кто это?

– Ваш старый знакомый.

Глаза его сузились и я понял, он вспомнил.

– Что еще просил передать мне Михаил Михайлович?

– То, что он вам поможет на выборах.

– Это весьма важный привет. А кто вы сами?

– Я его зять, Сергей, а это моя подруга, Марина. Мы работаем в Думе, я в секретариате у Н., а она у М.

– Значит клерки?

– Нет, лоббисты.

– Эта категория людей мне еще не знакома. Что же приятно познакомиться. Я М.

За счет скупердяя Г., мы выпили в буфете по тощей стопочке шампанского, а потом заказали сами большую бутыль и, только выпив ее, и поболтав на разные темы, разошлись довольные друг другом.

Так как Лена была в больнице, а квартира пустовала, я, после презентации отвез Марину к себе домой. Вот здесь то мы и показали себя, первый раз отдавшись друг другу, как тысяча голодных чертей.

Утром на работу отправились вместе и тут у парадной, я увидел скопление народа. Протолкнувшись через них, увидел на асфальте скрюченную знакомую фигуру.

– Что произошло?
– спросил я старушку.

– Так вот ведь какое дело, милок, - сочувственно ответила она мне.
– Я только вышла из дому, присела на скамеечку, как вдруг сюды машина задом пришла, такая серая, небольшая. Дверь открыли и его, бедолагу, выбросили... Машина уехала, а он весь в кровушке, совсем не движется...

– Да убили его, - поправила старушку, крепкая, полная женщина, - вон череп разнесен...

Я содрогнулся, этот подарок мог сделал мне только тесть, убив Витька.

Уже сев в машину, Марина спросила меня.

– Я увидела как ты переменился в лице. Ты знаешь этого человека, лежащего на асфальте?

– Знаю, это любовник моей жены.

– Боже мой, что же это делается? И ты так спокоен? Тебя не замешают в это дело?

– Нет.

– В какое ужасное время мы живем.

В приемной М. здоровенные мальчики изучали меня, как на рынке. Они ощупали мою одежду, прокрутили ладонями по волосам и развернули перед дверью.

– Топай, - сказал старший и распахнул створки.

Депутат М. встретил как старого друга, долго тряс руку.

– Привет, Сергей Николаевич. Садись. Небось, пришел, чтобы узнать мое мнение по поводу закона о ядерных отходах?

– Очень хотелось бы...

– Скажу позже. Поделись лучше с чем ты пришел?

– Со своей личной бедой.

– Давай, колись. Я люблю иногда помогать бедным людям, - усмехается он.

– Проверяли, у вас ничего подслушивающего нет...?

– Все в порядке. Мои мальчики проверяют кабинеты через каждые три часа. На окна, для дезинформации, поставлены вибраторы, чтобы стекла искажали колебания...

– Я оказался в очень тяжелом положении. Вы знаете, что закон о захоронении радиоактивных отходах в нашей стране имеет много противников...

– В душе, я сам один из них.

– Догадываюсь, но беднейшая страна нуждается в деньгах и мы просто упустим этот источник почти даровых денег.

Он впился в меня взглядом.

– Кто проталкивает закон? Кто у тебя заказчик?

– Иркутские... Группа Черных.

– Знаю их. Что они предлагают в замен?

– В Минатоме, готовы после принятия закона, выдать лицензии на посредническую деятельность по завозке отходов.

– Ну и...?

– Лицензий будет немного, но там готовы, за оказанную здесь помощь, отдать их в нужные руки.

– Понятно. Ну и какая же плохая новость?

– Увы, мой тесть поступает как патриот и готов провалить закон. Его ребята, среди сенаторов работают против меня.

– Так ты что, с Мишкой - Батончиком, не в ладах?

– Почему же, в ладах, встречаемся, делимся впечатлениями. Только ведь я работаю на заказчика, за выгоду, а провал закона выгоды не сулит.

– Тесть то знает, кто заказчик?

– Знает. Я ему все рассказал.

– И много тебе обещают Иркутские ребята?

– Много.

М. задумался.

– А ты сам подумал, что будет с тобой, если закон примут? Ведь твой тесть не любит проигрывать.

– Знаю, но пока он мне ничем не угрожал, только посмеивается над моими потугами. Мой зять очень уверен в провале закона в сенате, а позже попытается затянуть его рассмотрение в думе и так похоронить. Поэтому то он так и спокоен. Я же исхожу из того принципа, что если выиграю я, то ущерба, в данном случае, семье не принесу, только моральные издержки...

– Ты слыхал о таком... Щербакове, его еще у нас звали Прыщем, он работал в секретариате у И.

– Знаю, его недавно убили.

– Убили то свои, за то, что он не подчинился главе семьи. Стал пробивать отечественные автоматы в метро, а семья хотела нажиться на заграничных...

– Со мной наверно этого не сделают. Я скоро стану отцом, через три месяца жена принесет деду внука.

Этого я не говорил даже Марине. После того памятного дня когда Лену положили в больницу, а Витьку убили, у моей жены произошел психологический перелом. В дом вошла тихая и спокойная женщина. Она никуда не бегала, занималась уборкой помещения, хозяйством, даже стала готовить обеды и, кажется, совсем забыла о свободе. Но однажды, примерно через месяца два после ее появления в доме, я как обычно, не ставя ее в известность, не пришел домой ночевать и Лена решила со мной поговорить.

– Сережа, я понимаю, что сама навязала тебе договор и распустила этим тебя и себя. После того, как у меня украли ребенка, я много задумывалась о том, как мы живем и поняла, что во многом была не права.

– Ты хочешь, изменить условия договора?

– Да. Внести в него небольшое изменение. Мне нужен ребенок от тебя. Я поняла, что не могу жить без ребенка. До этого я дошла уже там в больнице, видела счастливых мамаш, отцов и вдруг сердцем почувствовала любовь к малышам. Как плакала перед операцией, когда хотели убрать плод, молила отца оставить его... Он остался неумолим, не мог простить мне Витьку. Знаю, это папа приказал его убрать. Я пришла сюда в дом и поняла, как пусто вокруг, жизнь замерла, тебя нет, на улицу не выхожу, знаю, теперь соглядаи отца будут изучать каждый мой шаг и впереди, поэтому, никакого просвета. Сережа, сделай мне ребенка.