Чтение онлайн

Но где вы видели наших пассажиров, которые спокойно сидят и ждут, когда их пригласят к выходу из самолета? «Боинг» еще рулил к аэропорту, а в проходе салона уже была такая давка, как двадцать лет назад в ГУМе на распродаже дефицита. Всего одиннадцать часов назад мы спокойно сидели во Внуковском аэропорту, потом без всякой спешки прошли на посадку и еще десять часов спокойно летели, ели, читали и спали в своих узких креслах, но теперь, когда до Нью-Йорка остались какие-то минуты и метры, все вскочили со своих мест и стали толпиться в проходе, как бегуны на старте марафона. Можно подумать, что там, сразу за трапом, нас ждет Клондайк, золотые прииски и невероятный SALE и нам нужно срочно успеть скупить пол-Америки.

В 12.50 я прошел паспортный контроль, в 12.55 подошел к стойке «RENT-A-CAR» (прокат автомобилей) и в 13.18 уже выезжал из аэропорта на синем арендованном «Ford-Mondeo», чистеньком, как новенький. Впрочем, он и был новенький – на спидометре всего 216 миль, мотор совершенно не слышно, кондиционер работал, навигатор стелил на экране широкий изгиб выезда из аэропорта, и женский голос мягко внушал: «Next exit make a right to Van Wyck Expressway North» (На следующем выезде поверните направо на север по скоростному Ван Вайк пути). Я повернул направо и погнал на север, ликуя от скорости, свободы, прохлады и просторных видов вокруг, но тут же (и, наверное, вовремя) увидел столбик с надписью «60» и нехотя сбавил скорость до шестидесяти миль. По-нашему это что-то около ста километров в час, вполне приличная скорость, но тут она казалась нестерпимо медленной. Тем паче что меня сразу же стали обгонять разноцветные «Тойоты», «Ниссаны», «Лексусы» и «Шевроле», они уносились вперед со скоростью никак не меньше восьмидесяти, а то и девяноста миль в час. Но Мастер предупредил меня по телефону, чтобы я ни в коем случае не превышал скорость больше чем на пять миль, не звонил на ходу по мобильному телефону и, не дай бог, не вздумал совать полицейскому взятку, если остановят на дороге. Наверняка у этих обгонявших меня лихачей есть радардетекторы, подумал я и приказал себе держать стрелку спидометра строго на отметке «65». И только теперь, на этой замедленной скорости я понял, что вызывает у меня кайф и желание прижать педаль газа. Чистота! Какая непривычная чистота воздуха, самого шоссе и его зеленых травянистых обочин! Словно из задымленного, смрадного и пыльного города вы попали во чисто поле и вам хочется радостно кружиться и бежать, раскинув руки…

Но впереди было не меньше двух часов «driving» за рулем, и я «have to be cool», должен быть спокоен. Да, хотя я ехал к русскоязычному писателю, но то ли эти огромные рекламные щиты «BEST BYE», «PANASONIC», «BYE YOUR FAMILY A ROUND» и «COMFORT INN», то ли просто ощущение того, что я в Америке, поднимали из глубины памяти английские языковые штампы, и мысли сразу стали какими-то двуязычными. Хотя что же тут странного, ведь моя незримая всевышняя компаньонка говорила со мной по-английски: «Go strait twenty six miles, than make a right to Whitestone Expressway North»[1]. И кто ее знает, откуда она за мной следит – из космоса или из Будущего. А что, если там, в Будущем, они снимают информацию со всех наших спутников и Гланассов, видят, куда мы едем, и диктуют нам наши маршруты? Вот сейчас она прикажет мне повернуть на следующем выезде-«экзите», и ведь я послушно cверну, а там меня уже ждет какой-нибудь грузовик, которому голос сверху тоже приказал сделать резкий поворот, и – бац! – он смял мой «Ford-Mondeo», как консервную банку! И, вообще, что, если они оттуда, из Будущего играют нами так, как мой десятилетний сын играет в компьютерные игры-погони и бои трансформеров? Или еще хуже – не взрослые там играют нашими судьбами, а такие же десятилетние пацаны?! Вот почему у нас столько автомобильных аварий и автодорожных происшествий! Мой сын в компьютерных играх целыми днями с упоением сшибает машины, роботов и трансформеров. А что, если из Будущего дети делают с нами то же самое?

Б-р-р-р… Долой эти мысли! Ну, у меня и воображение!

Нет, лучше еще раз продумать встречу с Мастером. У меня на этой встрече две задачи. Во-первых, сделать для цикла «Мастера» передачу не хуже, а лучше «Белой комнаты» на канале «Культура». Там ведущая час разговаривает с гостем в этой комнате, и кто-то из гостей ведет себя открыто и откровенно (но при этом разваливается на стуле, живот вперед, ноги врозь), а кто-то, наоборот, зажимается, скрещивает руки, прячет глаза… А я покажу Мастера в его рабочей и домашней обстановке, я вытащу его на прогулку или даже на рыбалку, ведь он живет на каком-то горном озере в сотне миль к северу от Нью-Йорка. Как главный редактор «Тимурфильма» я обязан сделать пятидесятидвухминутную (это формат, восемь минут на рекламу) пилотную передачу, то есть такую, на которую будут равняться все последующие режиссеры и создатели этого цикла. И я сделаю это один, сам, без всяких операторов, звукорежиссеров и ассистентов. Слава богу, техника теперь это позволяет, щедрый Закоев за семь штук зеленых купил для студии новенькую цифровую камеру Canon ХF300 HD Professional Camcorder – портативную, весом всего 2,4 кг, профессиональную цифровую камеру, с ней даже ребенок может снять вполне достойное кино.

А моя вторая (и главная) задача – выяснить, откуда тогда, в тысяча девятьсот восемьдесят третьем, сразу после гибели отца, они, два автора того бестселлера, сидя в Нью-Йорке, смогли узнать все подробности расследования смерти генерала Цвигуна, прочесть переписку Генпрокуратуры СССР с КГБ и Политбюро и секретное донесение Управления разведки при штабе группы Советских войск в Германии лично Брежневу и Устинову про выполнение их приказа о ликвидации моего отца?

Да, я понимаю, писатели могут сочинить все что угодно, даже самые секретные рапорты и донесения. Но в таком случае почему в Генпрокуратуре даже тридцать лет спустя не выдают мне документы об истинных обстоятельствах гибели отца? Ведь он был не кем-нибудь, а «важняком» – следователем по особо важным делам, и его смерть не могли не расследовать! И почему даже моей коллеге-сценаристке телеканала «Россия» Елене Цвигун, внучке генерала Цвигуна, не выдают в архиве КГБ никакие документы об обстоятельствах смерти ее отца? Ведь КГБ у нас уже не существует, его архивы должны быть рассекречены…

«Next exit make left turn to 95 road toward George Washington bridge and then go straight to the Palisades Parkway North»[2], – распорядилась моя верховная проводница. Я удивился, как быстро я по дуге обогнул Нью-Йорк и, не заезжая в него, оказался у знаменитого моста Джорджа Вашингтона через Гудзон. Хотя с десяток дорог и хайвеев сходились к этому мосту с юга и севера, и машины, траки и громадные, с фигурками медведя на капотах, фургоны «MAC», не снижая скорости, стремительными потоками вливались в его железо-бетонно-асфальтовое устье, движение на мосту не только не тормозилось, а, наоборот, увеличило скорость! Я просто физически почувствовал, как меня несет в этом потоке, словно щепку в горной реке, и невольно подался вперед, двумя руками вцепился в руль. Не менять ряд, не снижать скорость и держать метровую дистанцию от бампера переднего джипа «Cherokee»! Интересно, как они там, из Будущего или со спутника могут следить за каждой машиной в этом миллиарде машин, летящих по американским хайвеям, и каждому говорить, где ему сворачивать и куда ехать? А что, если где-то в космосе есть такой же наблюдатель за нашими красными и белыми кровяными шариками, что, если этот кто-то командует этим шарикам, в какие вены и сосуды нашего тела и на какой скорости им течь и сворачивать?..

Летя в крайнем правом ряду, я краем глаза видел справа широкий разлив Гудзона и четыре гигантских баржи, плывущих с севера под мост, а там, сразу за мостом, на той стороне Гудзона – зелено-скалистое взгорье, прорезанное пунктиром дорог и шоссе. Здорово! Просто здорово нестись, как на крыльях, в общем потоке на скорости сто километров в час, вымахнуть на зеленый Palisades Interstate Parkway и мчать на север по этому тенистому палисаднику вдоль широкого разлива Гудзона! И плевать мне на американские санкции, холодную войну, биржевые падения и даже глобальное потепление! У меня полный бак бензина, скорость 65 миль в час и джаз в динамиках «Ford-Mondeo»! Я лечу по планете Земля, и Небесная проводница ведет меня к цели…

7

Несмотря на седину и обозначенный в Википедии преклонный возраст, он оказался моложавым и энергичным мужиком в коротких шортах и линялой майке. Никаких преклоненных спин и, как говорил о себе Маяковский, «у меня в душе ни одного седого волоса». Но Маяковский говорил это о себе в двадцать два, а этот был все-таки втрое старше. Тем не менее, едва я зарулил в распахнутые ворота и по гравиевой дорожке подкатил к его двухэтажному дому, как дверь распахнулась, он бодро вышел и сказал:

– С приездом! Первым делом мы идем плавать, вот вам полотенце!

– Но…

– Никаких «но»! Вы ехали три часа, вам нужно в туалет и размяться! Туалет в доме, как зайдете – слева. И сразу на озеро. А потом обед, и только после этого работа. Я тут хозяин, а вы подчиняетесь, вы мой гость.

– Спасибо. Но я даже без плавок…

– И замечательно! Можете плавать в трусах, а можете голым, в будние дни на пляже ни души.

Пришлось подчиниться. Озеро с красивым названием Sky Maple Leaf Lake, Озеро Небесного Кленового листа, по конфигурации было действительно похоже на многокилометровый кленовый лист, упавший с неба на Катскильские горы, густо зеленые и пологие, как Карпаты. К его разлапистым берегам со всех сторон спускались дремучие сосновые, дубовые и кедровые леса, лишь изредка прореженные небольшими пляжами, причалами с рыбацкими катерами и расположенными над ними коттеджами, бунгало и бревенчатыми домами. Но пока Небесная правительница вела меня сюда – сначала через несколько горных перевалов, потом по мосту через широченную реку Делавер и снова по уже узким горным дорогам, я помимо дорожных указателей и знаков с нарисованными оленями, то есть «Осторожно, олени!», успевал увидеть, что все эти леса помечены табличками «Posted» и «Private» (Частная собственность). То есть все они принадлежат владельцам домов и поместий, которые прячутся в такой тенистой глубине, что вдоль дороги вы видите только узкие просеки в эту глубину и на съездах к них – почтовые ящики на столбиках. Да еще – то там, то здесь – самодельные транспаранты «Obama – the worst American president ever!»[3], «O neB igA ssM istakeA merica»[4], «Down with Obama-care!»[5], «Don’t trust B.H.O!»[6], «Impeach him!»[7] и т. п.

Я летел мимо этих антиобамовских воззваний, но дивился вовсе не им, а какой-то немыслимой, просто доисторической природе, буквально пышущей вокруг. Леса на горных склонах не просто леса, а густые лесные тучи. И огромная стая гусей – дородных и жирных – безмятежно пасется на сжатом кукурузном поле. Вот заяц – тоже жирный и толстый – подбрасывая белую попку, пробежал вдоль дороги и замер, кося на меня своим черным выпуклым глазом. Вот индюк, весь в цветном гусарском оперенье, степенно повел в гущу леса серую индюшку с красным зобом и целый выводок индюшат. А вот и оленье семейство – олень, важенка и два олененка, одетые в нежно-палевую замшу, – повернув головы на звук моей машины, грациозно застыли на лесной опушке. Да, я знаю, когда-то, тысячу лет назад и у нас в России непуганые звери бродили по дремучим лесам, а на княжеских пирах подавали не только жареных диких гусей, но и жаренных на вертелах журавлей и лебедей. Так неужели я попал на тысячу лет назад, когда леса были не леса, а дубравы и чащи высотой под двести метров?

– Вперед! – приказал мне Мастер и с лодочного причала первым прыгнул в воду.

(Поскольку я назвал цикл будущих передач «Мастера», то позвольте и хозяина дома, к которому я приехал, впредь называть Мастер. Большой он мастер или так себе, выдающийся или не очень – это рассудит время, но если он написал тридцать романов, изданных в шестнадцати странах, и сделал дюжину кинофильмов, то пока я буду писать коротко и просто – Мастер.)

Несмотря на жару, вода в озере была прохладной, а метрах в двадцати от берега холодной, и чем дальше, тем холодней. При этом чистой и – как бы это сказать – вкусной. Но плавали мы недолго, минут через пятнадцать я заметил, что Мастер стал явно сдавать и повернул к берегу.