Чтение онлайн

Решение судьбы «Сорочьего гнезда» взял на себя Ворон и определился с ним быстро. Изучить артефакты, извлечь всё, что удастся, а очищенный и обезвреженный особняк отдать городу под музей: ему тоже понравились здешние фасады и лестницы. Конечно, денег на нормальное восстановление пока не было, но как минимум статус здания определился. Без опасной начинки это был просто старый дом.

В подвале, как Юта и предполагала, нашлось пятно втоптанного в землю праха. Конечно, достоверно поручиться, что это именно останки Лося, никто не мог, но распределение, количество и некоторые анализы косвенно подтверждали эту версию. Дело на этом закрыть не могли — не хватало оснований, но хотя бы совесть лейтенанта успокоилась. Отчасти потому, что Вейлен корил себя, что не нашёл это пятно сразу, но тогда ему и в голову не могло прийти, сколько всего скрывает «Сорочье гнездо». Оно казалось обычным старым домом, а выяснилось...

Исследование пластинок подтвердило версию Подорожника. Воспринимал ли дом раньше звуковые команды, сейчас уже было не установить, но оказалось, что при записи использовался не особенно распространённый, но известный шифр с буквенной кодировкой магических схем. Ни Юта, ни Вель о таком даже не слышали, а один из приехавших артефакторов владел им уверенно, так что перевод не составил труда. Другое дело, что многие команды покорёженная сеть особняка не воспринимала, причём не из-за проделанной Подорожником дыры, а просто из-за отсутствия частей, на которые направлялось воздействие.

Ещё один сюрприз преподнесли оптограммы. Если на фальсификацию сюжетов намекали письма, то кошмары Осота объяснились просто и вместе с тем удивительно: все картины оказались напитаны тьмой.

Поскольку попасть туда при создании она не могла: само построение изображений шло с помощью магии строго определённых стихийных типов, оставалось сделать вывод, что тьма просочилась уже после, когда началась самая мрачная страница истории дома.

Дарён Сойка сделал смелое обобщение. В какой-то мере оптограммы тоже можно было считать артефактами, пусть вся их магия заключалась в том, чтобы сохранить определённое изображение, и учёный логично предположил, что эффект впитывания тьмы из окружающего пространства — естественный для подобных вещей. Обычная магия замещается тьмой — то ли истощаясь, то ли попадая в особые условия. Явление виделось родственным тому, что происходило с людьми, просто более медленным.

Вскоре обнаружилась ещё одна крайне интересная деталь: конгломерат тьмы и воздуха. Исследователи не могли не попытаться повторить эксперимент с часами, и за этим последовало ещё одно неожиданное открытие: воздействие производилось магией воздуха, а тьма — затирала следы.

Удалось гостям поймать и тот же сон, который видела Юта, и вновь это едва не закончилось трагедией. Объяснить призраками можно было сюжет, но никак не воздействие на человека, и объяснение тут оставалось всего одно: ещё одно неисследованное проявление тёмной магии, которая могла бы положить начало мифической менталистике в реальности — лет через триста, при доле везения. Сойка вспомнил гипотезу, что тьма — это некий сырец магии, который может либо предшествовать стихийной силе, либо являться результатом её разложения, и предположил, что именно в этом кроется причина широкого спектра воздействий, только исследование это было не то что не на один месяц — не на одну жизнь.

Работа продолжалась, не касаясь Юстафии, и ту это вполне устраивало: она с головой нырнула в отпуск и курортный роман. Подорожник бездельничать целыми днями не мог, но в те редкие моменты, когда он был всерьёз занят, Грач тоже не скучала. Книги, прогулки… Она даже взялась делать угольные наброски с натуры — для души и для удовольствия.

Всё было прекрасно, если бы не одно «но»: Подорожник. Вернее, два, но оба связанных с ним.

Юте совершенно не хотелось возвращаться домой. Не потому, что увлеклась отдыхом и ленилась идти на службу, просто… В столице не будет Вейлена, и думать об этом не хотелось. С ним было слишком хорошо. Всегда. Нравились его близость и поцелуи, шутки, ворчание, забота, шахматные партии, споры, разговоры обо всём на свете… Казалось, они знакомы всю жизнь, а не два раза по нескольку дней, и было трудно представить, что скоро это закончится. Что придётся распрощаться навсегда и как-то выкинуть эти дни из головы. Нет, это получится, в способности работы выбить всё лишнее Юта не сомневалась, но… Без него будет гораздо хуже. И как с этим жить, она не представляла.

А вторым «но» было поведение самого Вейлена. Первый раз Юстафие показалось, что он просто устал от очередной соседской драмы, на этот раз закончившейся дракой с поножовщиной, благо хоть без серьёзных ранений. Но и на следующий день, и потом лучше не стало, даже наоборот. Вель делался всё более хмурым. Пытался с этим бороться, ни разу ничего не сказал в укор и не сорвал дурное настроение, но очевидно было, что его грызёт некая проблема. Чутьё подсказывало, что дело вряд ли в печати, которую Ворон пообещал снять, но в чём ещё?

Прикинув, насколько она имеет право лезть в чужие проблемы, Юта решила, что попытка помочь ближнему — дело благое и попробовать точно стоит. Может, получится сделать для него хоть что-то хорошее?..

Удачный момент представился вечером, когда до конца её отпуска оставалось меньше недели. Они вдвоём полулежали с книгами на диване, обнявшись, было уютно, лениво и никто не ожидался — когда ещё разговаривать о серьёзном! Тем более Подорожник уже минут десять смотрел в одну и ту же страницу и, кажется, даже не видел её. Медленно поглаживал Юстафию по спине, порой касался губами макушки — и мыслями был далеко.

— Вель, что у тебя случилось? — не стала она затевать обходных манёвров.

— Что? О чём ты? — очнулся он.

— Ты сам не свой. Это заметно, — пояснила Юта, отложив книгу, и запрокинула голову. Вейлен, хмурясь, продолжал смотреть в ту же страницу, делая вид, что очень увлечён.

— Не бери в голову.

— Я могу чем-нибудь помочь? — спросила, поколебавшись.

Вель помолчал несколько секунд, стиснув зубы, как будто хотел выругаться, а потом проговорил тихо:

— Ты же не согласишься здесь остаться, да?

— В каком смысле? — растерялась она.

— Во всех. Ладно, ерунда, не обращай внимания, — он опять мимоходом клюнул её губами куда-то над чёлкой и воткнулся в книжку с ещё более суровым видом.

— Мы не договорили, — возразила Грач, потянула томик за корешок и, отобрав — не очень-то Вейлен упирался, — отбросила на диван. — Давай подробнее с этого места.

— Это глупо, — вздохнул он и кривовато усмехнулся. — Или это допрос?

— Глупо засунуть язык в задницу и ждать, пока проблема сама рассосётся, — припечатала она. — Выкладывай.

Несколько секунд они играли в гляделки — Вель в пространство, Юта — на него, — после чего Подорожник наконец сдался.

— Я думал, что второй раз будет проще, но что-то ни шиша это так не работает… — пробормотал он.

— Легче будет что?

— Отпустить тебя. — Он прикрыл глаза и через пару мгновений всё-таки посмотрел на неё — тяжёлым, колючим, напряжённым взглядом. — Я думал, дело было в обстоятельствах, но… нет, всё гораздо хуже. Дело в тебе.

Юта несколько секунд растерянно хмурилась, а потом наконец осознала:

— Ты что, влюбился тогда?..

— Ну… мягко говоря. — Ухмылка вышла неживой. — С тобой я тогда наконец поверил, что в жизни осталось что-то хорошее. Правда, его не так уж много… Да нет, чего я плачусь? — скривился он. — Потом ничего, обжился в Песчаном, отпустило.

— Но почему ты… — начала Юстафия — и осеклась. Сообразила.

— Потому что не спросил твой адрес и даже фамилии не знал. — Вейлен без труда понял невысказанный вопрос. — А найти кого-то в столице по одному имени не так-то просто, особенно когда привязан очень далеко от неё и не имеешь нужных знакомых. Кто ж знал, что надо было к Инквизиции и обращаться! То-то бы мой куратор удивился, — хмыкнул он. — Но мне не хватило наглости просить тебя найти, да и… Какое я имел право с этим, — он выразительно щёлкнул пальцами, выбив клок чёрного дыма, — навязываться хорошенькой смешливой девушке?