Чтение онлайн

— Сука! Гнида! Отпусти! — включаю первые 220 вольт. — Аааааа!!! — выключаю. — Брось! Выпусти! — дёргается на стуле, пытаясь сбросить ужасающие провода. — Если ты это сделаешь, то чем ты лучше нас!? — разрывается, и моя рука замирает в миллиметре от красной кнопки.

— Ты прав, — передёргиваю плечами. — ничем. — нажимаю, поднимая до 310.

Отключаю только тогда, когда под стулом образуется огромная жёлтая лужа. Мужчина оказался довольно-таки выносливым.

— Мразь… — хрипло выдыхает, медленно поднимая вспотевшую от боли голову. — Ты за это ещё поплатишься, я тебе обещаю..

— Что? Серьёзно? Тогда не буду, страшно очень. — иронично произношу, развязывая тканевые тиски. — Раздевайся!

— Пошёл к чёрту! — парень еле дышит, пытаясь подняться.

— Тебя снова порадовать? — спрашиваю, кивая на сложенные рядом провода.

Мужчина стягивает брюки, а затем получив от меня одобрительный кивок ещё и нижнее бельё.

— Обувь. — стягивает мокрые толи от воды, толи от мочи кроссовки. — Носки. — слушает и этот приказ. — Иди за мной.

С горем пополам выходим в поле за складом.

— Беги. Убежишь, твоё счастье. Нет, ну тоже не плохо. — пожимаю плечами, самодовольно ухмыляясь.

И мужчина бежит. Бежит оглядываясь лишь раз, убеждаясь что я за ним не лечу. Уносится прочь метров на 200–300, и я махаю рукой, разрешая высвободить бойцовских собак. А дальше… Ближайшие десять-пятнадцать минут слышны только бешеные крики и вопли урода.

Нууу… Я давал ему шанс..

Второй, не выдержал французский паяльник уже на седьмой минуте. А третий, третий мучился практически столько же. Сначало мои любимые рыбки полакомились его червячком, затем аккуратно вспороли живот, обгрызли ноги, руки… Как жаль, что он выдержал лишь начало отъевшего пузика. Столько пропустил..

— Остатки от всей этой роскоши отвези Альфе Алекса. — не успеваю договорить, как мой телефон начинает играть известной итальянкой мелодией.

— Да! — рычу, злясь на непредвиденно нарисовавшиеся дела.

— Вас тут срочно требуют! Я ничего не могу сделать! Он бешеный! — кричит в ответ моя секретарша.

— Пусть ждёт. Я уже выезжаю. — не знаю какому идиоту я вдруг понадобился, но это стоит ему жизни.

Приведя себя в порядок, прыгнул за руль, и помчал в клуб, посмотреть на этого бессмертного. Мне больше жизни хотелось вернуться к ней. Наконец сказать спасибо, обнять..

Со свистом припарковался возле здания, и через чёрный вход поднялся в свой кабинет. Открыл ноутбук, для вида разложил бумаги, и нажал на кнопку служебного телефона.

— Джинджер, пусти гостя. — грозно проговорил, желая как можно быстрее покончить с этой проблемой.

— Где тебя носит, Дин?! — в кабинет влетает разъярённый Ник, и приземляется на стуле напротив меня. — Я уже всю твою Нарнию на уши поднял.

— Я заметил. — отвечаю, немного успокоившись. Это всего лишь придурок друг, а значит совсем скоро я поеду домой.

— Короче я решил. Записывай мне вип с этой крошкой. Дальше уже дело сугубо за мной. Очарую её своим животным магнетизмом. — улыбается во все тридцать два.

— Хорошо, разберусь с этим завтра. Сейчас мне нужно ехать, извини. — встаю, но уйти не успеваю, так как товарищ перекрывает мне дорогу.

— Да что с тобой такое? Что случилось? Почему ты такой дёрганный? Это из-за этой шлюшки? Так поимей её и… — не успевает договорить, как я за горло прижимаю его к стене.

— Не смей так о ней говорить… — рычу, надавливая сильнее. Доминик не сопротивляется, хотя наши силы приблизительно равны. Он смотрит. Внимательно. Презрительно. С интересом.

Разворачиваюсь, и не дожидаясь ответа вылетаю наружу, успев прихватить лишь ключи от машины и портмоне.

По дороге захожу в магазин, и покупаю торт, фрукты, и некоторые лекарства для Марии.

Уже в особняке сгружаю еду в холодильник, остальное в аптечку, и медленно поднимаюсь в нашу комнату. Очень надеюсь, что малышка не спит, и ждёт меня, так как моё игривое настроение толкает на искрящиеся безумства.

Захожу, и разочарованно вздыхаю. Мери равномерно посапывает, закинув красивую ножку и ручку на плюшевого медведя. Подхожу ближе, и замечаю перемотанные бинтом костяшки, сквозь который просачиваются мелкие капельки крови. Внутри всё буквально заходится от страха, но я тут же себя успокаиваю. Если бы на здание напали, мои верзилы уже давно поставили меня в известность. Могу предложить, что детка посещала спортзал, и пыталась молотить грушу. Так или иначе, об этом я узнаю только завтра.

Осторожно прикрыв спящую девушку одеялом, спускаюсь в гостевую и стелю себе там. Она намучилась за это время, и очень устала, поэтому разбудить её своим присутствием не хотелось.

После душа, беру ноутбук, и немного проштудировав коммерческие предложения от будущих "союзников" ложусь спать.

Примерно час это сделать не получается. В голову то и дело лезут мысли о её великолепной молочной коже, эстетики прекрасного тела, упругой и подтянутой заднице, полой, налитой сочностью груди, с розовыми торчащими сосочками, о её искрящихся похотью глазах, губах, что при вспышке удовольствия так эротично вытягивающих букву "о", о её пальцах, что с такой жадностью пропускали сквозь себя мои волосы… о ней полностью… такой красивой… идеальной… сногсшибательной..

*Французский паяльник* — насильственные действия заднего прохода, с использованием раскалённого предмета.

Мария.

Залетаю в ванную комнату, мигом закрывая дверь на ключ. Наклоняюсь над раковиной, пренебрежительно сплёвывая всё содержимое. Включаю кран, снова и снова протирая водой припухшие губы.

Что я только что сделала? Я по собственному желанию, опустилась на колени перед человеком, которого ненавижу? А ненавижу ли я его?

Поднимаю глаза на зеркало, и встречаюсь глазами с девушкой, которую не узнаю. Волосы сексуально растрёпаны, губы немного вздуты, голые плечи покрыты тысячью мурашек, соски призывно рассекают воздух, а в глазах плещутся плотоядные черти.

Кто она, эта девушка? Что он с ней сделал? Почему она сделала это для него? Почему сейчас стоит здесь, и кайфует, вспоминая где и как касались его руки, а не бежит, бежит дальше чем, может видеть?

— Ты дрянь… — шепчу себе, наблюдая как глаза наполняются слезами. — Грязная, продажная шлюха… — всхлипываю, стягивая растянутую резинку с лохматой головы. — Шлюха! — удар. — Шлюха! — ещё удар. — Шлюха! — последует ещё один, и сотни маленьких осколков осыпают раковину, пол, царапают руку..

Но я не чувствую физической боли, нет. Только моральную. Психическое состояние настолько подавлено, что хочется биться о стены, как загнанная в клетку дикая птица.

Падаю на колени, и содрогаюсь в немом крике. Просто душераздирающе ору, не произнося при этом ни звука. Истерика набирает обороты, и я уже не могу сдержать слёз. Слишком долго терпела. Слишком долго была натянута маска оптимизма. Горячие капли то и дело прожигали огненные дорожки на щеках, упрямо пробираясь в ладони, к груди, животу… Это не боль от неприязни, беспомощности. Это боль от безысходности. Я просто-напросто не знаю, что делать. Как быть, если сердце тянется к безжалостному убийце? Вдобавок ко всему, которому ты как вторая половина не нужна уж точно. Он никогда не назовёт тебя своей… Никогда не назовёт любимой… Никогда не захочет от тебя детей… Он вообще никогда ничего от тебя не захочет… Кроме дикого сексуального контакта… Оральных ласк… И взаимного существования, как рабыни и господина..