Чтение онлайн

— Если я умру, ваш облачный корабль упадет на землю в огне.

За спиной Артакса прозвучал отрывистый приказ, и степные воины опустили луки. Наконец они образумились, с облегчением подумал он и обернулся.

По палубе среди воинов шел юноша. Он был вооружен так же, как и остальные ишкуцайя, но бороды у него не было.

— Кто ты? — Молодой воин говорил почти без акцента.

Артакс опустил свой меч и выпрямился.

— Интересно, кто я по-твоему?

— Человек, нарушивший первый закон Нангога и которого казнят девантары, если я не сделаю этого раньше, — молодой воин вынул из-за пояса шипастую секиру и подошел ближе еще на шаг. Как и у остальных степняков, глаза у него были подведены сажей, чтобы выглядеть более устрашающим.

Артаксу потребовался миг, чтобы вызвать из памяти Аарона воспоминания о законах Нангога. Бессмертные не должны вести войн в этом мире. Это было одно из немногих преступлений, которое могло стоить им власти.

— А ты считаешь, что должен стать палачом девантаров? — насмешливо ответил он. — Кто ты такой, что осмеливаешься выносить приговор прежде них, юнец? Ты стоишь с оружием в руках на моем корабле, — он указал рукой на корабль-дворец, который они везли на буксире. — И ты не знаешь, что там произошло. Единственный, кто подвергается здесь опасности лишиться головы, это ты.

— Я — Шайя, тридцать седьмая дочь бессмертного Мадьяса, верховного короля ишкуцайя.

Артакс застыл, весь мир, казалось, замер на миг, и образ, так долго царивший в его грезах, слился с действительностью. Хорошо, в его представлении Альмитра никогда не носила шлема и доспехов, но как вызывающе она на него глядела! Такой он представлял себе Альмитру, когда они ссорились. Сверкающие глаза, не терпевшие возражений, маленькая морщинка между бровями. Это она!

— Ты мой пленник. А этот корабль теперь принадлежит мне, — произнесла Шайя. Артакс невольно улыбнулся, настолько сильно юная принцесса походила на ту вымышленную возлюбленную, вместе с которой он провел так много часов в мечтах, и в то же время полностью отвечала всем предрассудкам, бытовавшим относительно ишкуцайя. Она была прямолинейна. Мыслила просто, и в то же время обменяться с ней парой разумных фраз было невозможно. Может быть, она плохо понимает язык богов? Может быть, он говорил слишком быстро? Поэтому он снова объяснил ей, на этот раз медленно, простыми словами, что он ни в коем случае не считает себя пленником.

Некоторое время она молча рассматривала его. А затем подмигнула ему — или же ему это только показалось? — и ответила на его языке без акцента.

— Я не какая-нибудь тупая пастушка. И, тем не менее, я подчиняюсь законам чести. Может быть, ты искусный торговец или барышник, как большинство представителей твоего народа, осмеливающихся приходить в северные степи? Я не стану выяснять это. Я пришла на твой корабль с воинами, чтобы отомстить за позор. Честь повелевает мне сражаться и победить или умереть.

Артакс выпустил меч.

— Ты победила, никто не умрет, — а затем он указал на знамя, уже поднятое воинами Шайи. — Натяните его поверх моего королевского знамени. Тогда все в Золотом городе смогут увидеть, что ты, вне всякого сомнения, победила.

Шайя озадаченно поглядела на него и покачала головой.

— Ты отдаешь победу?

— Я ничего не отдаю. Я пытаюсь сохранить твое лицо. Но и свою честь потерять не хочу. Поэтому оба облачных корабля встанут на якорь у одной из якорных башен моего дворца. После этого сможешь забрать свой корабль.

— Так не пойдет. Будучи победительницей, я никогда не направлюсь к твоему дворцу!

— Но как бы ты смогла натянуть свое знамя поверх моего, если бы не победила? Дело ведь только в том, что подумают там, внизу, не так ли? Они не поймут, что видят. Это противоречиво само по себе. И поэтому в будущем они будут верить в то, во что верили всегда. Я буду утверждать, что некоторым из твоих ребят удалось занять флагшток. А доказательством моей победы будет то, что корабли причалят у моего дворца. Но ты сможешь заявлять, что тебе с несколькими воинами удалось захватить меня врасплох на моем корабле и захватить верхнюю палубу. Впрочем, ты не смогла добраться до купола лоцмана, поскольку численное превосходство было слишком велико. Поэтому моему лоцману удалось привести корабли к причалу моего дворца. Тем не менее, твоя вылазка целиком и полностью удалась, ибо твое знамя развевалось поверх моего, и тебе удалось уже после того, как мы встали на якорь и моя дворцовая гвардия ринулась на корабль, уйти на своем облачном корабле. Ты будешь героиней. И никто из нас не потеряет лицо.

Сомнения и надежда уравновешивали друг друга, он понял это по ее лицу в надежде увидеть на нем согласие. Его воображаемая спутница жизни, Альмитра, не только поняла бы такое предложение, но и оценила бы его. Может быть, ее немного разозлило бы то, что идея принадлежала не ей. Но в принципе, это было для него не так уж и важно. Альмитра существовала лишь в его мыслях. Зато Шайя была реальна, и в руках она сжимала усеянную шипами секиру, а не чашу горячего супа.

Шайя с сомнением поглядела на облачный корабль своего народа.

— То, что ты предлагаешь, это обман.

— Конечно, мы можем повести себя совершенно честно. Тогда корабль твоего народа загорится и рухнет с небес, а эта палуба станет красной от крови наших воинов. Я выиграю этот бой, Шайя. Я бессмертный, и кроме наглости у меня еще есть большое количество воинов. А когда ты будешь побеждена, я подам жалобу твоему отцу, что ты нарушила законы Нангога, поскольку мы мирно привели сюда корабль, обнаруженный нами в облаках, оставленный без присмотра, после чего его дочь атаковала нас. Львиноголовый, девантар, присматривающий за мной, будет моим свидетелем.

Ее улыбка была холодной.

— В это никто не поверит.

— Лишь победители решают, что правда, а что ложь. Ты — дочь бессмертного. Ты знаешь, что это так. А теперь прояви мужество, соответствующее твоему высокому рождению, — Артакс надеялся, что она решила говорить с ним на его языке, чтобы ее воины не понимали их. В противном случае у него, очевидно, не было бы ни единого шанса. Ее воины не должны знать, на какое соглашение она пошла. Степняки сочли бы эту сделку бесчестной. Вероятно, потому, что она была совершенно разумной. Путешественники, побывавшие в Ишкуце и рассказывавшие о степной империи у него при дворе, были совершенно едины в том, что честь и разум практически невозможно привести к общему знаменателю. Если принять это, общение с кочевниками становилось очень простым.

Шайя поставила ногу на его меч.

— Сними шлем, Аарон, король всех черноголовых! — приказала она уже на своем родном языке.

Некоторое время Артакс колебался. Она подняла свою шипастую секиру. Если он снимет шлем, его будет очень легко убить. Если он позволит одурачить себя, то вложит свою судьбу и судьбу своих людей в руки женщины, которая казалась ему знакомой и понятной только потому, что он много вечеров провел с ее воображаемым отражением в своей воображаемой крестьянской хижине. В ее глазах он искал признаки, показавшие бы ему, согласится ли она на сделку с ним. Глаза у нее были темно-карие, почти черные, полные страсти. Но ответа в них он не нашел.

Он тяжело вздохнул. Альмитра. Шайя. Альмитра. Шайя. Она ждала, внимательно глядя на него. Убрала со лба прядь волос. В точности так, как часто поступала в его мечтах Альмитра. Это знак! Внезапно Артакс уверился в том, что может доверять ей. Он нащупал ремешок под подбородком и представил себе, как ругается Джуба, наверняка тайком наблюдающий за ним.

Артакс знал, что достиг черты. Он бросил меч, и ее знамя будет развеваться над его. Тот Аарон, которым он старался быть, не мог уступить больше ни дюйма, не выставив себя проигравшим в глазах всех.