Логово дьявола
Шрифт:
"Я понимаю." В этом свете его глаза больше зеленые, чем янтарные. — Так как же вы поддерживаете связь с семьей и друзьями?
«В основном электронная почта», — лгу я. Я никак не могу признать, что ни с кем не поддерживал связь и не собираюсь этого делать. «Я посещала публичные библиотеки и время от времени пользовался там компьютерами». Поняв, что мои пальцы крепко переплетены, я разжимаю руки и выдавливаю из себя улыбку. «Понимаете, это довольно раскрепощающе — не быть привязанным к телефону. Экстремальные возможности подключения — это одновременно и благословение, и проклятие, и я наслаждаюсь свободой передвижения по стране, как это делали люди в прошлом, имея только бумажную карту, чтобы ориентироваться».
«Луддит из поколения Z. Как освежает».
Я краснею от нежной насмешки в его тоне. Я знаю, как звучит мое объяснение, но это единственное, что я могу придумать, чтобы оправдать отсутствие активности в социальных сетях в последнее время и, на случай, если он внимательно изучит мое резюме, отсутствие номера мобильного телефона. На самом деле, это хорошее оправдание для всего, так что я могу с этим согласиться.
"Ты прав. Я немного луддит, — говорю я. «Возможно, поэтому городская жизнь так мало привлекает меня, и почему я нашел вашу вакансию такой интригующей. Жить здесь, — я киваю на великолепные виды снаружи, — и учить вашего сына — это та работа, о которой я всегда мечтала, и если вы меня наймете, я полностью посвящу себя ей.
Медленная, темная улыбка изгибает его губы. "Это правильно?"
"Да." Я удерживаю его взгляд, даже когда мое дыхание становится неглубоким, а по коже пробегают мурашки. Я действительно не понимаю своей реакции на этого мужчину, не понимаю, как я могу найти его таким магнетическим, хотя он вызывает в моем сознании всевозможные тревоги. Паранойя или нет, но мои инстинкты кричат, что он опасен, но мой палец жаждет протянуть руку и провести по четко очерченным краям его полных, мягких на вид губ. Сглотнув, я отрываю свои мысли от этой предательской территории и говорю со всей серьезностью, на какую только могу: «Я буду самым совершенным наставником, которого вы только можете себе представить».
Он смотрит на меня, не моргая, тишина растягивается на несколько долгих секунд, и как раз в тот момент, когда я чувствую, что мои нервы вот-вот лопнут,
Он ведет меня из офиса по длинному коридору, пока мы не доходим до еще одной закрытой двери. У этого не должно быть никакой биометрической защиты, так как он просто стучит в дверь и, не дожидаясь ответа, входит.
Внутри еще одно окно от пола до потолка обеспечивает еще более захватывающий вид. Однако в этой комнате нет ничего гладкого и современного. Вместо этого это выглядит как последствия взрыва на фабрике игрушек. Куда бы я ни посмотрела, повсюду царит разноцветный хаос: по полу разбросаны груды игрушек, детских книг и деталей LEGO, а в углу детская кровать, накрытая простыней с изображением Супермена. Подушки и одеяло в стиле Супермена с кровати свалены в кучу в другом углу, и только после того, как мой хозяин говорит командным тоном: «Слава!» что я понимаю, что маленький мальчик строит замок LEGO рядом с этой кучей.
При голосе отца голова мальчика дергается, открывая пару огромных янтарно-зеленых глаз — таких же завораживающих глаз, как у мужчины рядом со мной. В общем, мальчик — это Николай в миниатюре, его черные волосы ниспадали на уши прямой блестящей занавеской, а на детски круглом лице уже мелькали эффектные скулы. Даже рот такой же, не хватает только циничного, понимающего изгиба губ отца.
— Слава, иди сюда , — приказывает Николай, и мальчик встает и осторожно подходит к нам. Когда он останавливается перед нами, я замечаю, что на нем джинсы и футболка с изображением Человека-паука спереди.
Глядя на сына, Николай начинает говорить с ним на быстром русском языке. Я понятия не имею, что он говорит, но это должно быть как-то связано со мной, потому что мальчик продолжает смотреть на меня с любопытством и страхом на лице.
Как только Николай заканчивает говорить, я улыбаюсь ребенку и становлюсь на колени на пол, так что мы находимся на одном уровне глаз. — Привет, Слава, — мягко говорю я. «Я Хлоя. Рада встрече."
Мальчик смотрит на меня пустым взглядом.
— Он не говорит по-английски, — жестко говорит Николай. «Мы с Алиной пытались его учить, но он знает, что мы говорим по-русски, и отказывается учиться у нас. Так что это будет твоя работа: научить его английскому языку, а также всему, что должен знать ребенок его возраста.
"Я понимаю." Я не спускаю глаз с мальчика, тепло улыбаясь ему, даже когда в моем мозгу зазвенит новая тревога. Есть что-то странное в том, как Николай разговаривает с ребенком и о нем. Как будто его сын чужой для него. И если Алина — я полагаю, его жена и мать ребенка — знает английский так же хорошо, как мой хозяин, то почему Слава не говорит хотя бы несколько слов? Почему он отказался учить язык у своих родителей?
И вообще, почему Николай не берет мальчика на руки и не обнимает? Или игриво взлохматить ему волосы?
Где та теплая легкость, с которой родители обычно общаются со своими детьми?
— Слава, — тихо говорю я мальчику, — я Хлоя. Я указываю на себя. «Хлоя».
Несколько долгих мгновений он смотрит на меня немигающим взглядом отца. Затем его рот двигается, формируя слоги. «Кло-и».
Я улыбаюсь ему. "Вот так. Хлоя. Я хлопаю себя по груди. — А ты Слава. Я указываю на него. — Мирослав, верно?
Он торжественно кивает. «Слава».
«Ты любишь комиксы, Слава?» Я осторожно прикасаюсь к картинке на его футболке. — Это Человек-Паук, не так ли?
Его глаза светлеют. — Да , Человек-Паук. Он произносит его с русским акцентом. «Ти знаеш о нём ?»
Я поднимаю взгляд на Николая и вижу, что он наблюдает за мной с мрачным, неразборчивым выражением лица. Покалывание неприятного осознания проносится по моему позвоночнику, дыхание сбивается от внезапного чувства уязвимости. На коленях я не хочу стоять с этим мужчиной.
Это очень похоже на то, как будто я обнажаю горло красивому дикому волку.
«Мой сын спрашивает, знаете ли вы о Человеке-пауке», — говорит он после напряженного момента. — Я предполагаю, что ответ положительный.
С усилием я отрываю от него взгляд и сосредотачиваюсь на мальчике. — Да, я знаю о Человеке-пауке, — говорю я, улыбаясь. «Я любила Человека-паука, когда был в твоем возрасте. Также Супермен и Бэтмен, Чудо-женщина и Аквамен».
Лицо ребенка светлеет с каждым названным мною супергероем, а когда я добираюсь до Аквамена, на его лице появляется озорная ухмылка. — Аквамен? Он морщит свой маленький нос. «Нет, мой Аквамен».
— Аквамена нет? Я преувеличенно расширяю глаза. "Почему бы и нет? Что не так с Акваменом?»
Это вызывает смех. «Не Аквамен».
«Хорошо, ты выиграл. Не Аквамен». Я грустно вздохнул. «Бедный Аквамен. Так мало таких детей, как он».
Мальчик снова хихикает и бежит к стопке комиксов рядом с кроватью. Схватив одну, он приносит ее обратно и указывает на фотографию спереди. «Супермен самый сильный », — заявляет он.
«Супермен лучший?» Наверное. "Ваш любимый?"