Чтение онлайн

Как только старуха вышла, Де Дженнаро с облегчением вздохнул и улыбнулся. Не слишком-то много он успел за эти полчаса — его чересчур отвлекали забавные монологи этой женщины, она зачем-то листала старые подшивки газеты «Темпо» и бормотала себе под нос яростные проклятия, адресованные, наверно, кому-то, кто к прессе никакого отношения не имел. А главное, закуток, отведенный для подшивок, был такой тесный, что и вдвоем там можно было задохнуться.

Только он хотел хорошенько потянуться, прежде чем взяться за свои записи, которых у него уже набрался целый блокнот, как вошел какой-то тип с густыми бровями и, не удостоив его взглядом, решительно набросился на последние номера «Темпо». Капитан как завороженный несколько секунд не сводил с него глаз. Вот еще один чудак — везет ему на них сегодня, интересно бы понаблюдать за такими посетителями в ожидании вновь пришедших. Но блокнот, лежащий перед ним на старом, исчерканном столе, исписанный его размашистым, немного детским почерком, не позволял ни на минуту отвлечься.

Он заставил себя вернуться к одной записи: «… я повезу его превосходительство на свадьбу молодого Федерико. Он шафер…» — прозвучал словно как-то случайно на последней катушке новый голос, обращаясь к «Б». А «Б» в ответ пробормотал что-то банальное насчет Свадьбы — раздраженно, как человек, которому не отвертеться от приглашения. Значит, свадьба какая-то важная. Однако, поскольку катушки с магнитофонными лентами не датированы, установить, когда именно было дело, нелегко. Несколько вечеров подряд капитан ломал себе голову над каждой фразой, стараясь уловить малейший намек. Единственный, пожалуй, заслуживающий внимания исходил от «Б»: в разговоре все с тем же незнакомцем он сказал, что какое-то время (по-видимому, несколько дней) все должно оставаться без изменений. Во всяком случае, необходимо «… ждать, по крайней мере до вторника, пока не станет что-нибудь известно».

Нервным движением карандаша капитан, кусая губы, подчеркнул слово «вторник». Он думал об этом сегодня утром, когда брился. Временной период, тот промежуток, о котором говорилось, мог относиться к любому сезону. Люди, чьи голоса были записаны, наверно, не были служащими, их жизнь не подчинялась обычному рабочему графику с еженедельным выходным. Но в таком городе, как Рим, даже президент Республики должен считаться со свободными днями чиновников. Поэтому-то Де Дженнаро, когда у него мелькнула эта мысль, хотя он и старался не придавать ей большого значения, сразу бросился в редакцию «Темпо». Почему им надо ждать до вторника? Может, потому, что понедельник — пасхальный день? Капитан стал листать газеты в обратном порядке — с субботы, внимательно просматривая городскую хронику, но, несмотря на множество брачных объявлений — в одном из них сообщалось о свадьбе, на которой мог присутствовать весь высший свет, — ему нигде среди имен женихов не встретилось имя Федерико; во всяком случае, сообщение о таком событии, с участием стольких важных лиц, несомненно, попало бы в хронику, и ему уделили бы немало места.

Однако ничего похожего не было, и, просмотрев «Темпо» до середины марта, он, раздосадованный, решил прекратить поиски. В этот момент сосед с густыми бровями закрыл газету, которую изучал, взял шляпу и, еле заметно поклонившись, направился к выходу.

Значит, имелся в виду не пасхальный понедельник, а как показывал его карманный календарик, в нынешнем году не было других праздников, которые захватывали бы этот день недели. Оставалось лишь перелистать всю подшивку за прошлый год — с января по декабрь — и надеяться, что магнитофонная запись была сделана год назад. Капитан немножко подумал, и такое предположение даже приободрило его: ведь пасхальный понедельник — всегда праздничный день, а никто на магнитофонной ленте ясно не сказал, что речь идет именно об этом годе.

Поиски казались бесконечными. От пыли, поднимавшейся с поспешно переворачиваемых страниц, щекотало в носу, но чихнуть никак не удавалось. Наконец капитан увидел, что пасха в прошлом году приходилась на двенадцатое апреля. Он начал просматривать газеты за апрель, быстро пробегая глазами заголовки и мелкие строчки хроники. Нужное ему сообщение оказалось таким большим и заметным, что он чуть было его не пропустил. Его внимание привлекла фотография. Подпись под ней гласила, что в церкви святой Сабины сочетались браком сын министра Вильяни — Федерико Вильяни, главный врач-ортопед Римской городской больницы, и синьорина Летиция Дзаниратти.

Церковь святой Сабины, самая красивая романская церковь в городе, была ему хорошо знакома. Не потому, что его слишком интересовала романская архитектура и ее последующая эволюция в средние века, а потому, что там венчалась пара его приятелей. И главное, несколько лет назад у этой церкви ему назначала свидания одна потрясающая австриячка, чтобы потом принять его в своей роскошной квартире на Авентинском холме. («Да благослови ее господь, где бы она сейчас ни была», — подумал он, вороша приятные воспоминания.) Так как любовница Де Дженнаро была пунктуально точна, то ей частенько приходилось ожидать его в самом храме, и он должен был разыскивать ее в проклятущей тьме среди колонн и реставрированных древностей: это было не так-то легко, потому что рослая блондинка к тому же любила прятаться. Однако в таких случаях достаточно было стать посреди церкви, начать громко чертыхаться и скрежетать зубами, и она немедленно выскакивала откуда-то из мрака и затыкала ему рот: «Что ты! Нельзя богохульствовать в церкви!»

Он еще продолжал улыбаться, когда поставил машину на площади Кавальери-ди-Мальта. Как обычно, перед воротами Верховного военного Мальтийского ордена толпилась группа туристов. Они пытались увидеть в замочную скважину [37] купол собора святого Петра и словно состязались в том, кто издаст более идиотский возглас восхищения. Капитан медленно прошел расстояние, отделяющее маленькую площадь от церкви святой Сабины, краем глаза следя за двумя парнями на мотоцикле «сузуки» — похоже было, они собираются вырвать у впавших в экстаз туристок не радости любви или секса, а их сумочки. Но наконец мотоцикл, прогрохотав, как ракета, исчез, и парни не нарушили никаких законов, кроме правил дорожного движения.

— Извините, как пройти к цирку Массимо? — обратился к Де Дженнаро старичок-иностранец с великолепным итальянским выговором. Капитан указал на спуск.

— Прямо. Вы сразу увидите — он похож на стадион.

— Спасибо.

Де Дженнаро вошел в знакомый прохладный сумрак, и, как боль от удара под ложечку, его пронзили воспоминания. Австриячки не было, она не пряталась за источенной временем чашей для святой воды, и ее, увы, не найти, даже если зажечь пять-шесть свежих огарков. Не спеша он подошел к низенькому человеку, хлопотавшему вокруг целого строя свечей, насаженных на железные острия. Так как сторож не обернулся, капитан легонько тронул его за плечо.

— Извините.

— Чего вам?

— Священника случайно нет?

— Он здесь, но не велел его беспокоить. Священник занят, я не могу его отрывать от дел.

— Я из полиции.

— Что?

— Я капитан карабинеров, из следственного отдела, — повторил Де Дженнаро, но церковный сторож вновь занялся своими свечами с таким видом, будто ничего не слышал или ему наплевать на услышанное. Де Дженнаро размышлял, что же ему делать — подождать или громко повторить свои слова, но тут обнаружилось, что сторож просто тянет время. Он обернулся с изумленным и одновременно раздраженным видом.

— Подождите здесь.

— Хорошо, — сказал капитан, однако последовал за ним в глубину церкви, где царил полумрак. Как только капитан понял, куда идти (в то же мгновение до него донесся жизнерадостный и самодовольный голос, выговаривавший кому-то — правда, не слишком строго), он, ускорив шаг, легко обогнал сторожа. Дверь поддалась.

— Разрешите?

Рядом сопел сторож, порываясь войти и доложить о посетителе. Капитан его мягко отстранил.

— Входите, входите, — пропел звучный, сладкий тенор. Из другой двери выглянул мальчишка-служка, в руках у него были осколки разбитого бокала. Пока он продолжал собирать с пола стекло, Де Дженнаро переступил порог и вошел в комнату — нечто вроде небольшого кабинета. Навстречу ему спешил мужчина, на удивление гладкий и розовощекий.

— Входите, входите!

— Мое почтение, святой отец. У меня к вам один маленький вопрос.

— Разрешите, я попробую угадать. Вы насчет свадьбы?

— Вот именно.

— Входите, садитесь, я отвечу на все ваши вопросы.

— Спасибо. Меня интересуют главным образом свидетели со стороны жениха.

— А, понимаю, — сказал священник, с любопытством уставившись на него. — И что именно?

— У вас есть книга, в которую вы записываете… нет, кажется, сами свидетели должны в ней расписаться перед церемонией… извините, я не слишком сведущ в этих делах.