Чтение онлайн

Пробираясь к стоянке такси, он думал, что правильно решил наплевать и на Франка, и на стоявшего за ним Голяницкого, связанного с Моссадом, но внезапно почувствовал, как его кто-то сильно ударил сзади по спине, да так, что разом потемнело в глазах.

— Эй! Эй! — сердито заорал уличный торговец, когда Есиновский страшно захрипел и повалился на его прилавок, сбрасывая товар на асфальт.

— Э-э! — удивленно выпучил глаза турок, а туристы испуганно отшатнулись, увидев, что точно под левой лопаткой тощего человека с коротко остриженной шишковатой головой торчала рукоять длинного шила, насквозь прошедшего через сердце…

Оставшись в одиночестве, Рудерман заказал еще крепкий коктейль и набил табаком трубку — к ней он пристрастился еще в Австрии, где после выезда из России долго болтался без дела в колонии таких же, как он, нищих эмигрантов. Там он и познакомился с Франком, тот убеждал, что все обойдется, и правда, потом все мало-помалу стало налаживаться. Но с трубкой Феликс уже не захотел расставаться.

Потягивая через соломинку коктейль и глубоко затягиваясь ароматным табачным дымком, Феликс думал, что Константин вдрызг разболтал нервы и пока он в таком состоянии толку от него мало. Впрочем, и раньше от Есиновского не приходилось ждать проку: всего-то, что рядом свой человек, с которым можно не лицемерить и которому, пусть с известной оглядкой, но все же можно доверять некоторые вещи. Но не более того! А основную работу тянул сам Рудерман.

Если проанализировать их разговор, то следовало признать: Костя, с одной стороны, полностью прав — Макс Франк при всей его показной доброжелательности, им никак не любящий родственник. Пусть это неприятно признавать, однако замечание Есиновского, что они для Макса всего лишь пешки, тоже не лишено оснований. Как ни крутись, а задница все равно останется сзади: кто-то же должен быть в этой жизни наверху, а кто-то в середине или внизу? Наверху на всех просто места не хватит. Да и стоит ли стремиться на самый верх? Там тоже далеко не медом намазано — вон, в России, те, кто всеми правдами и неправдами оказались наверху, постоянно живут в страхе попасть под свинцовый сквозняк. Веселенькая перспектива схлопотать пулю за то, что пытаешься сделать еще больше денег!

Впрочем, они с Костей в этом отношении мало чем отличались от новых русских — их бизнес тоже опасен, но кто-то же должен заниматься и этим, тем более, за ломовые бабки?!

Если посмотреть с другой стороны, то куда им с Есиновским деваться, кроме как крепко держаться за руку Франка как за руку сильного, щедро дающего работу и хлеб? Стоит только отказаться, как на их место тут же найдут других, более сговорчивых и без всяких комплексов. Поэтому пусть лучше Косточка выпьет успокаивающую таблеточку, проспится, приведет себя в порядок и засунет подальше в прямую кишку свои примочки насчет Макса, пешек и прочей ерунды.

Феликс допил коктейль, расплатился с официантом, выбил трубку, спрятал ее в специальный футляр из тонкой кожи и, спустившись с веранды кафе, медленно пошел по набережной, раздумывая, чем сейчас заняться? Есиновский в данный момент наверняка либо уже нажрался водки, либо таблеток и, в любом случае, спит — его привычки хорошо известны. Очередная деловая встреча с Максом назначена на завтра, во второй половине дня: надо надеяться, к тому времени Костя приведет себя в порядок. Обедать, пожалуй, еще рано, а болтаться по улицам без дела тоже как-то…

А не отправиться ли в отель: портье там ловкий, плутоватый и разбитной малый, он уже не раз намекал, что готов помочь эфенди поразвлечься. Естественно, за соответствующую плату. Ну да без денег теперь только прыщ вскочит, да и то не всегда. Так, может быть, воспользоваться его предложением?

Почему бы нет? Проституция есть везде, и Стамбул не исключение. И характерно, что тут давно появились готовые на все девицы из бывших соотечественниц Рудермана, особенно с Украины. Вот и надо договориться с турком, чтобы он привел какую-нибудь хохлушечку посимпатичнее. Впрочем, полагаться на вкус не стоило и лучше выбрать товар самому. Вот вместе с временной подружкой он и отобедает в номере, и если она понравится, то он позволит ей остаться до утра, а если нет — прекрасно выспится в одиночестве.

Феликс весело прищелкнул пальцами и ускорил шаг — отсюда до отеля просто рукой подать. Есиновский жил в другой гостинице: Рудерман не хотел постоянно выслушивать его нытье и был весьма благодарен Франку, призывавшему соблюдать хотя бы элементарные правила конспирации. Кстати, сам Макс остановился в очень приличном пятизвездочном отеле…

Тащившийся за толстяком мальчишка вошел в телефонную будку и набрал тот же номер, который набирал, когда ушел Есиновский.

— По-моему, он идет в отель, — сказал подросток, когда на том конце провода сняли трубку.

— Как настроение?

— А чего мне?

— Да не твое, образина, а клиента?

— А-а… Веселый. Высосал пару крепких коктейлей, чего-то мурлыкает под нос и пальцами прищелкивает.

— Ладно, проводи его до места и можешь быть свободен…

Войдя в вестибюль гостиницы, Рудерман бросил взгляд на стойку портье и с неудовольствием увидел, что Ахмед занят с одним из постояльцев. Поймав взгляд Феликса, портье одарил его белозубой улыбкой, явно призывая подойти, но Рудерман прошел к лифту, решив позвонить Ахмеду из номера. Опять же это позволит сэкономить время, а то турок весьма охоч до праздной болтовни и выяснения несущественных подробностей. И никто не узнает, зачем позвонили, хотя за это как раз никак нельзя ручаться.

Открыв ключом замок, Феликс распахнул дверь номера и подозрительно принюхался — работал ли кондиционер? Если нет, придется спуститься к портье и решить с ним все вопросы сразу, поскольку заниматься любовью в духоте все равно, что прыгать со скакалкой в парилке — не с его весом и сердцем устраивать подобные развлечения.

Кондиционер работал. Довольный Рудерман захлопнул дверь, прошел в номер и бросил ключи на стол. Сняв пиджак, он повесил его на спинку стула и подвинул к себе телефонный аппарат: Феликс не любил надолго откладывать реализацию принятых решений.

Набирая номер портье, он, словно по наитию, поднял глаза и поглядел в висевшее прямо перед ним зеркало. В нем мелькнула странная, какая-то ломаная тень, и Рудерман, еще не успев испугаться, хотел обернуться и поглядеть: что же это. Вечно у турок творятся разные безобразия! Но тут его шею словно обожгло сначала ледяным холодом, а затем резко сдавило нестерпимой болью.

Феликс захрипел, бросил трубку и попытался схватиться за горло, но пальцы лишь беспомощно скользнули по тонкой стальной удавке. Теряя сознание, толстяк медленно осел на колени, захрипел, конвульсивно дернулся и повалился на бок. Все было кончено.

Через пару секунд тихонько скрипнула дверь номера, и тень, которой так и не успел испугаться Рудерман, неслышно выскользнула в коридор…

— Ты должен обеспечить работу с Азимовым, — голос Голяницкого недовольно скрипел как несмазанная телега и Франк, поморщившись, чуть отстранил от уха телефонную трубку.

В конце концов он сам прекрасно знал, что нечего его постоянно тыкать носом, как щенка в дерьмо, напоминая, что он успел, а чего не успел. А если не все от него зависело? Если приходилось иметь дело с тяжелыми в общении людьми, которые во что бы то ни стало хотели соблюсти собственную выгоду? Попробуй-ка вести переговоры не с европейцами, а с хитрозадыми азиатами: они постоянно тебе улыбались, а что у них на самом деле на уме, знал только один их Аллах! Вместо того чтобы недовольно скрипеть, лучше бы сам Голяницкий пообщался с такими экземплярами!