Чтение онлайн

— Вставайте! Ну же, открывайте глаза! Вы можете самостоятельно передвигаться?

Юрий с трудом поднял казавшиеся налитыми свинцом веки; кажется, он отключился и даже не заметил, как они добрались до места? «Ока» стояла в обычном грязном московском дворе, буквально в трех шагах от подъезда, но эти шаги ему еще нужно суметь сделать.

— Ну, соберитесь, — жалобно попросила Ольга. — Я же не могу тащить вас на себе! Просто не донесу. Да и соседи. Давайте, Юра, вылезайте!

— Да, сейчас.

Левая рука занемела, и казалось, в том месте, где рана, ее безжалостно жгли каленым железом. Однако пришлось крепко стиснуть зубы и заставить себя вылезти из малолитражки. Свежий воздух немного взбодрил, да и девушка заботливо обхватила его за талию и помогла дойти сначала до подъезда, потом до лифта. Когда поднимались в кабине, она приложила к его лбу прохладную мягкую руку:

— У вас жар!

— Ничего, — он попытался улыбнуться, но почувствовал, что улыбка получилась жалкой. — Сдюжим.

Она молча открыла высокую дверь квартиры на пятом этаже и включила свет в прихожей. Под высоким потолком загорелся матовый фонарь, расписанный китайскими красно-золотыми драконами — символ процветания, счастья и долголетия. И Бахарев счел их хорошим предзнаменованием.

Как ни отвратительно он себя чувствовал, все же внимательно осмотрелся, настойчиво отыскивая следы пребывания здесь мужчины — почему-то мысль о том, что Ольга может кому-то принадлежать, была ему крайне неприятна. Впрочем, что он ей: случайное, к тому же не слишком приятное приключение, возобновившее мимолетное знакомство с человеком, чью профессию можно отнести к категории повышенного риска. Женщины обычно не слишком любят рисковать, им куда важнее иметь достаток и покой в доме, но изредка находятся и желающие пощекотать себе нервы.

Ольга сняла сапоги, и он отметил, что ноги у нее выше всяких похвал, но тут же укорил себя — после гибели Марго не прошло и сорока дней, а ты?

Хозяйка полезла в шкаф искать для него тапочки, и он лукаво улыбнулся: нет у нее никакого приятеля! Однако, желая закрепить догадку, он попросился в ванную вымыть руки и умыться. На полочке стояли лишь дамские баночки, флакончики и одна зубная щетка, наверняка принадлежавшая Ольге. Итак, вешалка без мужских вещей, отсутствие тапочек, бритвы и зубной щетки говорили о многом. Единственно, если только кто-то к ней наведывался? Но это так сразу не выяснишь.

— Снимайте куртку, — она развязала косынку, посмотрела на подплывший кровяным пятном рукав и покачала головой. — Придется разрезать. Садитесь ближе к свету!

Бахарев сел в жесткое кресло с прямой спинкой. Ольга принесла большие ножницы, бинт, какие-то пузырьки с лекарствами и решительно разрезала рукав. Увидев рану, она побледнела и отшатнулась.

— Что вы, доктор? — Юрий подхватил ее здоровой рукой и помог сесть на диван. — Это же царапина! Можно считать, я счастливо отделался. Как же вы лечите больных?

— У меня другая специализация, — слабым голосом ответила она. — Я врач-косметолог.

— Понятно, — хмыкнул майор. — Значит, есть надежда, что шрам получится красивым?

— Не паясничайте, — она поднялась и приступила к перевязке, довольно ловко и умело обрабатывая рану. Руки у нее оказались легкие и ласковые. — Сейчас главное избежать воспаления.

Наложив повязку, она ненадолго вышла и вернулась со шприцем. Вздохнув, Бахарев стал стягивать остатки свитера и рубашки: уколы дело знакомое, все медики боятся столбняка и прочей гадости, особенно при ранениях, не говоря уже о разных травмах.

— Нет, голубчик, — набирая в одноразовый шприц лекарство из ампулы, улыбнулась Ольга. — Придется снять штаны. Не стесняйтесь и ложитесь на диван.

Он послушно лег и дал сделать укол, а потом попросил разрешить ему позвонить по делу. Она молча подала трубку радиотелефона, и Юрий позвонил на станцию, передав на пейджер Чуенкова сообщение о том, что обстановка вновь сильно осложнилась, специалиста нужно срочно отозвать, а сам он вновь выйдет на связь через день-другой.

— Что это вы таскаете с собой фотографии в рамках с разбитыми стеклами? — с иронией поинтересовалась хозяйка, посмотрев на трофеи Бахарева, которые он пока выложил на стол вместе с другими вещами. Она увидела среди них его удостоверение и, взглядом испоросив разрешения, открыла его. — О, да вы оказывается майор?! А это что?

Она взяла пичох и вытянула из ножен клинок. Увидев на нем кровь, тут же отбросила нож на стол и брезгливо скривилась.

— Боже мой, какая гадость! И чем вы только занимаетесь?

— Как сказал один мудрец, было бы великим счастьем, если бы женщине можно что-нибудь объяснить, — отшутился Бахарев.

— Вы ужасный нахал, — глаза Ольги потемнели от гнева, и он невольно залюбовался ею.

— Такой уж уродился. К тому же я хочу просить у вас приюта, поскольку мне совершенно некуда идти.

— У вас что, нет дома?

— Почему же? Есть и даже почти в центре, но я не могу там сейчас появиться.

— Отчего? Боитесь жены?

— Нет, боюсь, что там меня могут ждать те, от кого нам пришлось удирать на «Войковской».

— Понятно, — она насмешливо улыбнулась. — А я должна выступить в роли доброй самаритянки? Кстати, дайте-ка пощупать ваш лоб? Что-то мне не нравится, как блестят ваши глаза!

Она пощупала его лоб, заставила выпить целую горсть таблеток и уложила на диван, накрыв пледом и приказала заснуть. Юрий и так чувствовал, что в любой момент готов отключиться — он весь горел, во рту пересохло, раненая рука, казалось, налилась чугунной тяжестью, а глаза закрывались сами собой…

Когда Бахарев проснулся, в комнате царил полумрак, занавешенные окна почти не пропускали света и только пятна фонарей блекло светились сквозь плотную ткань. А если фонари, значит, сейчас вечер, ночь или очень раннее утро?

Чувствовал он себя значительно лучше — пропала противная сухость во рту, ушла тяжесть из руки, но зато появилась слабость и страшно хотелось есть. Кажется, сожрал бы целого барана или даже жареного быка, жадно урча, словно голодный волк, и разрывая его зубами.

Он лежал на том же диване, только под ним хрустела свежая простыня, а сам он оказался вдруг совершенно голым. Вот это номер! И где же его столь гостеприимная хозяйка?

Ольга спала на кушетке, рядом с диваном. Насколько помнил Юрий, когда он ложился, кушетка тут не стояла — значит, она притащила ее? Зачем-то раздела его и подстелила под него накрахмаленную простыню. И как только смогла, ведь в нем добрая сотня килограммов?!

Он посмотрел на девушку — светлые волосы разметались во сне, пухлые губы приоткрылись, ладошки она положила под щеку, и на ней образовалась милая ямочка, которую ему страстно захотелось поцеловать. Юрий повернулся на бок, и Ольга, встрепенувшись, открыла глаза.