Чтение онлайн

Он хотел спросить у нее, что же такое с ним приключилось, отчего в голове туман и пустота и зачем он лежит в больнице, — а это наверняка больница, — но не успел. На смену симпампулечке появился полный, даже слегка одутловатый мужчина в белом халате с висевшим на шее стетоскопом. От него вкусно пахло табаком и пивом, поэтому Зотин даже сглотнул набежавшую голодную слюну. Дал бы Бог вспомнить, когда же он ел в последний раз?

— Ну-ка, ну-ка, — мужчина присел на стул около кровати и взял руку Игоря, нащупывая на запястье пульс.

— Где я? — фотограф произнес вслух мучивший его вопрос.

— В больнице, — равнодушно ответил врач. — Как самочувствие?

— Ничего… А что случилось со мной?

— Травма, — доктор снял с шеи стетоскоп и приготовился слушать Зотина. — Упали на лестнице. Да вы что, не помните?

— Плохо помню, — честно признался Игорь. — А когда?

— Что когда?

— Когда упал и когда домой отпустите? У меня что, переломы?

— Ребро немного треснуло, — доверительно сообщил эскулап. — А упали вчера. Кстати, могло быть куда хуже. Ну-ка, поднимите рубаху!

Зотин послушался и обнаружил, что на нем надето застиранное больничное белье: вот это номер! Его переодевали, а он даже ничего не почуял? Неужто вчера так надрался, что память напрочь отшибло? Да нет, вроде бы и не пил он вовсе.

И тут из заполнявшего голову тумана потихоньку начали выплывать некоторые смутные образы: медный складень с финифтью, знакомый ювелир, просивший его продать, казавшийся черной тенью мужик на лестничной площадке в подъезде родного дома… А потом провал и прозрачная маска-раковина с кислородом. Отчего же он упал на лестнице?

— Ну, в общем, ничего, — закончив осмотр, заключил доктор. — Сегодня побудете здесь, а завтра в общую палату.

— А тут?

— Отделение интенсивной терапии. Отдыхайте!

Это прозвучало, как приказ, и Зотин остался один на один с кафельными стенами, с трех сторон сжимавшими его кровать. Осторожно пощупав грудь с левой стороны, он убедился — там еще все болело, как сплошной синяк: эк его, однако, угораздило. Причем в самый неподходящий момент, когда надо ждать возвращения покупателя, чтобы получить сполна все денежки за привезенные из Южных Предгорий материалы. Но да чего уж теперь, к сожалению, болезни и несчастья время не выбирали.

Постепенно до него стали доходить звуки окружающего тесного мирка: кто-то, невидимый за разгораживавшими боксы стенками, натужно хрипел, словно его давили, кто-то тихо постанывал, шаркали тапочками медсестры, попискивали подключенные к больным мониторы. Откуда-то несло запахом столовки — немытыми котлами, комбижирами и тухлой капусткой. Противно, но выбора нет — он не мог встать и уйти, поэтому приходилось терпеть.

Пришлось вытерпеть уколы в руку и ягодицы, которые ловко сделала симпампулечка, потом вытерпеть отвратную кормежку, потом новые уколы, а наутро медосмотр и переселение в общую палату, куда его доставили в инвалидном кресле.

Новым лечащим врачом оказалась солидная дама среднего возраста. Она ласково именовала Игоря везунчиком и твердо наобещала ему скорое выздоровление.

— Что вы понимаете под скорым выздоровлением? — осторожно поинтересовался фотограф.

— Недели две, ну, максимум три. Надо чтобы все полностью нормализовалось.

— М-да? — хмыкнул Игорь. — А почему я везунчик?

— У вас что, память отшибло? — недоверчиво поглядела на него лечащий врач, а соседи по палате заинтересованно притихли. — В вас же стреляли!

— В меня? — абсолютно искренне удивился Зотин и вдруг, как по мановению волшебной палочки, все сразу же встало на свои места, в том числе и незнакомый мужик в подъезде: наверняка именно он и выпустил в Игоря роковую пулю, только по счастливой случайности не убившую его.

Почему он остался жив? Скорее всего, роковую пулю принял на себя лежавший как раз напротив сердца в кармане пиджака складень — старый медный складень, реликвия их семьи. Вот, значит, почему Николай-угодник так сурово смотрел в то утро на Зотина: он-то точно знал, что именно произойдет буквально через полтора-два часа. Вдруг стреляли именно из-за складня? Да нет, чушь, просто Игоря с кем-то перепутали: странное и страшное стечение трагических обстоятельств.

— К вам еще придут по этому поводу из милиции, они уже справлялись о вашем состоянии, — «порадовала» врачиха.

— А вы не знаете, у меня в кармане был такой старый медный складень, когда все случилось.

— Что медный?

— Иконки такие, в кармане. Где моя одежда?

— Никаких иконок я не видела и ничего об этом не знаю, — решительно отрезала лечащий врач. — Одежда на складе. Когда разрешу ходить, получите халат.

— И когда?

— Пока потерпите.

После обхода соседи по палате, — а их было четверо, — проявили к Игорю участие, легко объяснявшееся их любопытством, но он мало чем мог удовлетворить его, поскольку особенно ничего не помнил: он мог только строить догадки и выдвигать разные предположения.

На следующий день пришел незваный гость — оперативник из околотка по месту жительства Зотина: парень молодой, явно неопытный, с каким-то ужасным говором сразу выдававшим в нем лимитчика. Это страшно раздражало Игоря, хотя он старался себя уговорить, что парень, в общем-то, ни в чем не виноват. Ни в том, что у него нет ни опыта, ни знаний, ни толкового образования. Ни в том, что он, подобно Ростиньяку, кинулся завоевывать столицу, поскольку в родных краях ни перспектив, ни денег. Но ведь и в Москве большинство провинциалов ждало страшное разочарование.

Опер начал, как ему казалось, «с подходцем» выспрашивать о происшествии, и раздраженный фотограф прямо у него спросил:

— Складень у вас? Медные иконки?

— У меня, в сейфе, — важно кивнул мент. — Это вещдок!

— Выпишусь, отдайте! — не терпящим возражений тоном, сказал Зотин. Однако упоминать о ценности складня побоялся, помня о легендарной алчности стражей порядка: потом заявят, что затерялось или они в глаза ничего не видели. Нет уж, голубчики! — Это память, семейная реликвия.

— Хорошо, — легко согласился оперативник, не видевшей ничего особо ценного в старой медной штуке. — Вы запомнили внешность человека, который покушался на вашу жизнь?

— Смутно, — вздохнул Игорь и тут же не удержался, дабы не поддеть самоуверенного мальчишку. — А отчего вы решили, что он покушался именно на мою жизнь? Вдруг он ждал кого-то другого или перепутал меня с кем-то?

— Он стрелял в вас! Просто счастье, что икона оказалась у вас в кармане: пуля ее прошила почти насквозь и застряла.