Чтение онлайн

Это была неприятная новость: теперь придется серьезно реставрировать складень! Но о его продаже не может быть и речи: пусть внуки и правнуки владеют и помнят, как он спас их предка от неминуемой смерти. Ну да ладно, сейчас важнее поскорее отвязаться от настырного лимитчика.

— А если он стрельнул в меня из хулиганских побуждений? Так, кажется, это у вас называется?

— Не хотите говорить? — насупился мент.

«Да, не хочу!» — так и подмывало крикнуть Зотина, но он сдержался и не крикнул.

— Может, все-таки вспомните? — продолжал настаивать на своем оперативник. — Вы же фотограф: вдруг сняли что-нибудь не то, или случайно не тот человек попал в кадр?

«Такое вполне возможно, — зло подумал Игорь. — Просмотрели материалы, привезенные из Южных Предгорий, и решили меня убрать? Ну, суки, так просто я вам не дамся, но искать защиты у этого сопливого мента тоже дело безнадежное. Он и себя-то защитить не сумеет от этих людей, они просто походя раздавят, как муравья, даже не заметив его существования».

На душе стало ужасно тоскливо, и сердце сжалось от леденящего душу страха: что же делать? Фанфаронство тут не уместно и уговаривать себя, что он не дастся, можно до бесконечности, а потом в один отнюдь не прекрасный момент сюда заявится тот, с пушкой, и влепит тебе то, чего ты недополучил в подъезде. Или врачиха за мелкую взятку скажет, когда его выпишет, и незаконченные расчеты довершат на пороге больничного корпуса. И чем тут ему поможет мент?

— Мне нечего вспоминать, — устало сказал вслух Зотин. — Оставьте свой телефончик, если действительно чего вспомню, то позвоню, а когда выпишусь, приду, честное слово.

— Вы должны быть кровно заинтересованы в том, чтобы поскорее найти убийцу, — несколько оживился оперативник.

— Да, конечно, — устало согласился Игорь и подумал: этот гад Куприян Минаев сыграл с ним весьма дурную шутку.

Вот Куприяна и стоило взять за пищик, чтобы как следует тряхнуть и вытрясти из него имена тех, кто заказал Игоря, и тех, кто взялся выполнить заказ. Но и тут сопливый необразованный лимитчик с красной милицейской ксивой ему не помощник, нет, не помощник!

Простились без особой приязни и недовольные разговором. Впрочем, Зотина мало волновало, доволен ли мент, поскольку у фотографа теперь своих забот полон рот, и первая из них заключалась в том, чтобы научиться свободно передвигаться. Врачиха уже разрешила ему вставать в туалет, а мрачная сестра-хозяйка принесла рваные тапочки и застиранный, залатанный бледно-синий больничный халат.

Уборная располагалась в коридоре — долгом, пропахшем дезинфекцией и скудной больничной пищей, — Игорь буквально полз по нему, придерживаясь рукой за стенку и ощущая себя мухой, ползущей по огромной нескончаемой трубе. Он заставлял себя тренироваться по несколько раз в день, постоянно помня о человеке с пистолетом, и каждый раз, как только открывалась дверь палаты, чтобы пропустить сестру, врача или посетителей к другим больным, невольно вздрагивал и зажимался. Хотя чего ждать, тебе и подкупленная медсестра может вколоть совершенно не то! Те, кто посчитал его дальнейшее пребывание на этом свете излишним, еще не на такие штучки способны. Они способны на все!

Через несколько дней он передвигался уже значительно лучше, но ничего не говорил лечащему врачу, считая, что, может, оно так и надо, чтобы охотники, пусть на время, но потеряли его след? Впрочем, надежда весьма слаба. Одна только радость, семья далеко от Москвы, ну, пусть не в тмутаракани, но не рядом и у него хоть о них голова не болела. Вот бы выскочить отсюда и нырнуть поглубже в тину, но куда и где надежно спрятаться? С женой он будет объясняться потом, сейчас главное вывернуться и остаться в живых!

И тут как осенило — Машка Андреева! Добрая старая подруга Машка, его давняя любовница, работавшая администратором в одном из бутиков: у нее вполне можно отсидеться, и она ему не откажет. Господи, и почему он не позвонил ей сразу по приезде? Когда они виделись в последний раз? Кажется, как раз перед тем, как он собрался ехать в горы? Вечером Зотин выполз в коридор и отправился в ординаторскую: вдруг оттуда удастся позвонить? Но там сидели медсестры, и пришлось незаметно ретироваться. Игорь вернулся в палату и попросил у одного из соседей, который показался ему наиболее симпатичным, жетон для таксофона. Тот дал.

На лестнице, где стоял таксофон, немилосердно дуло по голым ногам, обутым в дырявые больничные тапочки, но фотограф старался ничего не замечать и, стиснув зубы, терпел. Опустив в щель аппарата жетон, он набрал номер, моля Бога, чтобы Машка оказалась дома и не нашла себе за время его отсутствия нового постоянного ухажера.

Трубку сняли после пятого гудка, когда Игорь уже начал терять надежду, и грудной Машкин голос почти пропел:

— Аллоу?!

— Это я, — прерывающимся от волнения голосом сказал Зотин. — Ты слышишь? Это я.

— Ты подлец, Игорек! — отчеканила Машка. И он понял: она на него сильно обижена и в любой момент готова повесить трубку, однако терять вместе с Машкой последнюю надежду он не хотел и быстро заговорил:

— Маша, ну прости, ради Бога! Я понимаю, что виноват, ну, не позвонил сразу как приехал, но я попал в больницу.

— Опять врешь? — устало спросила она. — Тебя же видели в центре несколько дней назад!

— Ей-богу! — побожился Игорь. — Я тебе сейчас из больничного автомата звоню.

— Да и чего это с тобой? — с невыразимым сарказмом поинтересовалась она. — С перепою, что ли, или с кем-то перетрахался? А, может быть, там прячешься? Ты же подлец, Игорек, самый натуральный мелкий подлец! Потому что только подлый и противный мужик может себя так вести с женщиной!

Ее слова показались ему просто целебным бальзамом: если Машка ругалась, значит, еще далеко не все потеряно и он ей небезразличен. Пусть изливает душу, пусть! Значительно хуже, если бы она просто и скучно послала его куда подальше и повесила трубку, а брань, особенно Машкина, на вороту не виснет, можно и потерпеть. Не зря же психологи утверждали, что скандалы очень оживляют любовные отношения.

— Ну прости, прости, — заканючил Игорь. — Сердце у меня прихватило.

— Ну точно, перетрахался!

— Перестань, — вполне серьезно попросил он, и Мария, видимо, почувствовав перемену в его тоне, примолкла. — Мне надо отсюда побыстрее смыться, даже без выписки. Понимаешь? И чем скорее, тем лучше!

— Так, и при чем тут я?

Наверняка она хотела посоветовать ему обратиться к тем, кто сладостно утешал его в ее отсутствие и на кого он ее променял, но Зотин не дал подруге открыть рот: Машка обожала разные приключения, так пусть лично поучаствует в одном из них. Может быть, почувствует себя героиней детективного романа?