Чтение онлайн

Помолчали.

– И что с той женщиной стало, которая к тебе стучалась? спросил Антон.

– Заболела она, потом уволилась. Больше я ее не видела. Получила то, что мне хотела сделать, не смогла пробить Матренину защиту.
– Валерия оживилась.
– Хочешь, фокус покажу? Только карты найти надо. У тебя нет?

Антон покачал головой.

– У меня тоже, хотя я и играю в азартные игры, в бридж, в преферанс. А жаль, а то бы я тебе показала свои способности: могу безошибочно угадать цвет карты и масть.

Антон улыбнулся.

– Это и я могу.

– Правда?!
– округлила глаза Валерия.
– А говоришь, что в роду нормальные люди были.

Они посмотрели друг другу в глаза и засмеялись. И в это время во дворе послышались голоса, шаги, скрип ворот, дверь распахнулась, и в дом вошли Федор Ломов и Юрий Дмитриевич Гнедич.

– Не спится?
– заглянул в столовую Федор.
– Чай пьете? Это правильно, сейчас и я к вам присоединюсь.

Появился Гнедич.

– Что это вы полуночничаете, как заговорщики?

Антон и Валерия переглянулись.

– Где ты был?

– Водку пил, - с заминкой пошутил Юрий Дмитриевич.
– Помнишь стишок? Чижик-пыжик, где ты был? На Фонтанке водку пил. На самом деле я ходил на пристань.

– Мог бы предупредить. У нас тут чудеса творятся.
– Валерия пересказала происшедшие за это время события.
– С лодками ничего не случилось?

Гнедич хотел еще раз пошутить, но глянул на Антона и передумал.

– Нет вроде, все в порядке. Пойдемте, посмотрим на ваши рваные обои.

Они поднялись на второй этаж, распахнули дверь в спальню, где располагались Илья, Серафим и Антон. Юрий Дмитриевич шагнул вперед, собираясь с выражением произнести заранее заготовленную шутку, увидел неровные борозды трещин на обоях и остановился как вкопанный.

– Что стали?
– появился в коридоре Федор.
– Али привидение увидели?

Стоявшие в дверях Антон и Валерия посторонились, пропуская хозяина, тот разглядел исполосованные неведомыми когтями обои на стене и сказал без особой тревоги:

– Ах, чтоб тебя! Опять жихарь накуролесил. Видать, кто-то из вас ему не понравился.

– Какой жихарь?
– тупо спросил Гнедич.

– Он, наверное, имеет в виду родственника домового, - тихо обронила Валерия.
– Жихарь - злой домашний дух, бьет посуду, крадет детей... вот и обои изорвал.

– У нас это называется полтергейст, - опомнился Юрий Дмитриевич.

– А как хотите, так и называйте, - махнул рукой Федор. Ничего страшного, обои придется переклеить, конечно, а с жихарем я потом побеседую. Он меня боится. Хотя странно, с чего это он буянить вздумал. У нас с ним договор.

"Какой договор?" - хотел спросить Антон, но хозяин уже ушел в свою спальню, где разместились жена и дети.

– Все, ложимся спать, - решил Гнедич, подталкивая жену к выходу.
– Завтра будем искать объяснения этому случаю, на свежую голову. Вставать рано, поэтому надо хоть пару часов поспать.

Валерия оглянулась на пороге, и Антон прочитал в ее глазах такое красноречивое сожаление, что не удержался и послал ей воздушный поцелуй. Она улыбнулась и исчезла. Их безмолвный диалог был понятен обоим без слов, он как бы ставил многоточие в их отношениях. Антон не понял, стал ли он счастливее от этого открытия, зато уснул мгновенно и никакие колдовские чары не смогли бы его разбудить до без четверти три ночи, когда настал его черед идти на дежурство к лодкам.

Черная "волга"

Они встретились в двух километрах от дома Федора Ломова, за пристанью, под мостом через Ловать: Юрий Дмитриевич Гнедич и трое оперов - сотрудников УИБ, плюс водитель черной "Волги" с подмосковными номерами. Одним из оперов был лейтенант Валя Сидоров, которого Гнедич решил проверить в деле, двое других - из оперативного отдела агенты по особым поручениям: капитан Константин Заев и старший лейтенант Аркадий Мухин. Они всегда работали в паре и про них даже складывали анекдоты. Кто-нибудь из сослуживцев спрашивал у других, когда появлялись Заев и Мухин:

"Кто этот рыжий?" Ему отвечали: "Это Костя". "А кто рядом с ним с умными глазами?" "А это его Костный мозг". Имелось в виду, что в этой паре идеи подавал Мухин, закончивший Томский политехнический институт, а претворял их в жизнь бывший десантник Заев, физически одаренный, хороший спортсмен и стрелок.

Искать Гнедичу их не пришлось, у него была рация, и, дождавшись момента, он оставил спящую жену, связался с группой поддержки и узнал, где она остановилась.

– Черт бы вас побрал!
– вместо приветствия сказал Юрий Дмитриевич, залезая в машину.
– Вас чуть было не раскрыли. Тымко, Пашин и этот его дружок Громов вычислили вас сразу же, как только выехали за город. Хорошо, что вы догадались уйти вперед.

– Это Валя молодец, - покровительственным тоном произнес Заев, похлопав Сидорова по плечу; в другой руке он держал банку с пивом.
– Мы немного отвлеклись, и он посоветовал обогнать ваш кортеж. Как доехали, командир? Мы ждали вас здесь часа три, уж думали, что вы решили где-то заночевать по пути.

– Разве вас под Валдаем не тормознули гаишники?

Оперативники переглянулись.

– Нет, нормально проехали.

Гнедич хмыкнул.

– Странно... А в дороге ничего необычного не примечали?

Молчаливый обмен взглядами, смущение на лице Сидорова, выражение растерянности на лице Заева. Капитан поскреб затылок, покряхтел, потом все-таки выдавил из себя признание:

– Чертовщина какая-то происходит, товарищ подполковник. До Демянска доехали - все нормально, погода хорошая, видимость отличная, прямо сердце радуется. А как только стали подъезжать к Парфино, почуяли слежку.

Гнедич перевел взгляд на Сидорова, тот кивнул.

– Если бы у одного меня появилось это ощущение, - продолжал Заев, - я бы еще засомневался, а то у всех троих. Смотрит какая-то зараза в затылок, и все тут! Что уж мы не делали, чтобы определить, кто за нами следит: и гнали под сто семьдесят, и сворачивали в лес, и аппаратуру использовали, никого и ничего! Но впечатление так и не пропало, и сейчас оно есть, только ослабло немного. Мухин то и дело проверяется, бродит вокруг как тень, но никого не видит и не слышит. А вы ничего такого не чувствуете?

Юрий Дмитриевич прислушался к своим ощущениям, покачал головой.

– Ничего.

– Тогда мы все шизанулись. Мало того, что в спине булыжник чужого взгляда торчит, так еще и оружие греется.

– Что?!

Заев криво улыбнулся, допил пиво, выбросил банку в боковое окно "Волги", поднял стекло.

– Подъезжаем к Парфино, дорога вдоль болота вьется, и чуем, что в карманах и под мышками тепло становится, будто там утюги греются. Не придали значения, едем дальше, а когда совсем горячо стало, сообразили: до ножей и пистолетов дотронуться нельзя, такие они горячие! Словно в костре лежали. Пришлось вытащить, вон они, под ногами на коврике валяются.