Чтение онлайн

— А пока сообщи, что там и сколько папочке за труды праведные перепало.

«Птичка» без всяких стеснений, так и так:

— Двадцать тысяч прибыли обломилось, не густо, в общем. Если ставки такими темпами падать будут, то скоро по миру пойдем.

Юрик еще больше обрадовался и воздушно-телефонными поцелуями по проводам расплевался:

— До воскресенья, пташка моя ненаглядная, а мне тут делами с Равилем заниматься наскучило. — А сам барыши будущие, не успевши трубку повесить, уже подсчитывал: «Пятьдесят с хвостиком с татарином на двоих и треть, сколько там адвокатши с Макарыча вытащат».

Хорошо получалось, только хвостик с третью ну никак не определялся. Как уравнения с двумя неизвестными, которые в школе еще не нравились и тоску навевали.

«Пойду-ка, татарина обрадую, что завтра у Решенных хоть весь день шуровать без оглядки можно, лишь бы отмычки подошли», — подумал мерзавчик, пошел и с «бантиком» чокнулся.

— Как бы за успех нашего, типа, безнадежного мероприятия! — провозгласил тост отморозок и одним глотком опрокинул содержимое стакана в горящее нутро, не закусил и только поморщился. Ему в это время не до закуси было, свою арифметику прикидывал, с уравнениями Чернявчика несрастающуюся.

Так и пили — каждый за свое…

Кротовские братки в этот вечер тоже зря времени не теряли, в «Гранд-Отеле» освобождение очередного подследственного отмечали и тосты всякие произносили за свободу там, пили за тех, кого с нами нет, или за босса, за своего, мудрого и справедливого, ну и за братство, конечно. И музыку лабухам наперегонки заказывали, благо, что бесплатно. «Мурку» и про «Владимирский централ», и опять «Мурку»…

Любопытные интуристы слушали и улыбались, а потом побыстрее ужин заканчивали и по номерам или еще куда на улицу разныривали мало ли чего, на „всякий случай. У них там, в ресторанах, таких мероприятий, наверное, не случается, вот и испугались немного и разбежались, ну и напрасно. Не знали, что в своем доме русские рэкетиры обычно не гадят, кормушку берегут, ну раз в год или два постреляют, если залетные беспределыцики нагрянут, но это редко случается. В этот вечер пронесло…

Равиль рано соскочил, едва солнышко вышло, и Юрика растолкал от нетерпения. Из дома быстренько выбежали, естественно, не восходом любоваться и не физические зарядки делать, а успеть и проследить, все ли Репкины на дачу намылились, или кто в интересующей квартире спать остался. Не позавтракали даже и морды не вымыли.

Прибыли вовремя, семейство в машину только запихиваться начало. Из-за акаций все видно было, все трое на уик-энд двинулись за грибками, так и уехали.

На нужный этаж парни забежали, лифтом не пользуясь, мало ли застрять еще не хватало. У Юрика ручки затряслись, никак ключиком в замочек попасть не мог, оно и понятно, страшно и волнительно, но охота пуще неволи. Справился, хоть татарин сгоряча и подзатыльников надавал для скорости.

Дверка в спальню юбиляров серебряных все так же английским запором захлопнутая оказалась. Татарин взглянул, усмехнулся, ерунда, типа, из карманов отмычки и всякие приспособления вытряхнул и нужную железячку выбрал. Что-что, а хаток за свою послеспортивную жизнь он немерено видывал, чем на пропитание и зарабатывал. Дверка уже через минуту скрипнула и к сокровищам Репкина пропустила. Покопаться только немного осталось да тайничок обнаружить. К чему воришки немедленно и приступили.

Пошуровали, конечно, но давно зятек, видно, к родственникам не наведывался, со времен первой взятки для судьи, которую сам и вручил в руки Нине Петровне — любимой теще. А если б с Наташкой ночевать оставался, то знал бы, какой хитрый сюрприз глава семьи для Юрочки оставил. Прохиндей только шкафчик распахнул и сразу все понял.

За дверкой сейф современный грабителей ждал. «Здрасьте вам с кисточкой». Они как раз тут как тут и тоже на него смотрят. Массивный такой, тяжелый, килограммов на девяносто, не больше.

Профессии медвежатника никто из обоих не обучался, но самое главное, никакой скважины для отмычек на нем и не было, а были колесики с цифирками в количестве шести штук. Девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять комбинаций. Если даже колесики крутить и в минуту сто двадцать комбинаций перепробовать, то шесть суток без обеда и туалета эти колесики крутить надо, а то и больше, если хоть на секунду отвлечься.

Такая поспешность нереальна. Вот и уставились они на него, а он — своими колесиками на них и вроде даже подмигивает, дразнится. Ну конечно, все присутствующие матом на судью по несколько раз выругались, смотри, мол, как козел к новым финпоступлениям приготовился, видать, с размахом брать решил. Опять Репкина полили, он, наверное, по дороге с ушами красными весь разыкался, бедняга…

— А! — заскрипел зубами Равиль. — Сколько я железа за свою как бы жизнь перетаскал, и эту ерундовину вытащу. Найди, типа, мешок и дуй за такси! — И атлет схватился ладонями за боковины проклятого ящика.

Поднатужился, но кроме известного у штангистов звука ничего не добился. Сейф не шелохнулся.

Это уже сейфоустановители постарались, им Репкин сказал, наверное, что зятек у него хитрый, может содержимое вместе с упаковкой металлической вынести. Вот они ему и ответили: «Не извольте беспокоиться, дорогой товарищ судья, мы в бетонном полу углубленьице соорудим, как раз под размеры ящичка, тютелька в тютельку, а потом еще зацементируем, так что зятьку вашему, Бог ему в помощь, без крана никак не управиться будет».

Так и сделали, за халтурку получили и ушли, «до свиданьица» и «наше почтеньице» сказавши. Но просчитались работнички вместе со своим работодателем, не на того нарвались! Если бы мерзавчик у ящичка один потоптался да колесики часика два покрутил, то плюнул бы да и отвалил восвояси, но он с татарином заявился, даром, что тот настырным был, больше какого крана блинов натаскался.

Поплевал на ладони, отверткой цемент поковырял и проклятый ящик раскачивает, поковырял и раскачивает… Солнце уже зашло, а он ковыряет. Стучать-то нельзя, соседская квартирка рядом, и снизу тоже. Выдернул, короче. Весь в известке, отдышался, ноздри прочистил по очереди, водички из-под крана выпил и инструментик по пыльным карманам распихал.

— Юрсон! Мать твою! Где такси! — спросил, а сам чихает все и бетонной крошкой отплевывается.

Юрик тоже пыльный, ковырять и ему пришлось, а как же, если старший приказал; за тачкой рванул.

Минут через двадцать взломщики в «жигулевский» багажник, завернутый в покрывало сейф ухнули, чуть днище не продавили, ящик потяжелее оказался, чем прикидывали, килограммов на двадцать. Чертыхаясь, водитель их в лес вывез, но смягчился, когда достойную цену получил.

Оставив Чернявчика клад охранять на глухой просеке, татарин с тем же водителем за специалистом помчался. Был на примете один знакомый, для бандитов по заказам взрывные устройства изготовлял. За пять процентов от наживы помочь согласился и на своей тачке к предполагаемому полигону татарина подбросил.

Подрывник оказался толковый, он легально фейерверками на праздниках зарабатывал. В общем, к утру заковыристый замок с ци-фирками пластида не выдержал, на радость измученных грабителей дверца бронеящика поддалась. В чреве сорок три тысячи пятьсот зеленых обнаружилось и папки с бумагами, которые никого не интересовали.

Отдыхать начинающие медвежатники к Ра-вилю отправились, где мы тревожить их пока не намерены…

Суббота славная выдалась — теплая и солнечная, ни облачка. Ну все, конечно, засуетились на природу. Пока Репкины на дачу ехали, Макарьи тоже собрался на озеро последний загар отхватить, ну и выбрался. Лежит в плавках на пляже, отдыхает, на молоденьких поглядывает, о жизни думает. Трубочка запиликала, когда он только окунуться собрался. Жарко! Кому там неймется?