Чтение онлайн

— Меня так печалит, что мы не понимаем друг друга, — тяжело вздохнул Ивар. — Попробую объяснить еще раз. Локи может быть хоть последним рабом, но он усыновлен Одином, он выращен Одином, и уже неважно, из какой семьи он происходит. Сын — вовсе не тот, кто родня тебе по крови, тем более, что установить биологического отца невозможно иначе, чем вашими методами экспертизы генов, а их остальные миры еще не знают. Сын — это тот, кого ты воспитал, обучил, поставил на ноги, кому передал свою удачу, кто защищает тебя и пасет твоих овец.

— Пасет овец? — Тони не сдержал приступы истерического хохота. — Я не могу с тобой, асгардец! Кэп, убери колу, налей чего-нибудь покрепче. Я с ними с ума тут сойду. Пасет овец… Локи…

— Я рад, что смог поднять тебе настроение, — произнес Ивар, вставая. — И если фильмы мы больше смотреть не будем, я хотел бы откланяться.

С этими словами он вышел в сад, избавляя себя от очередных бессмысленных вопросов. Беркана хотела последовать за ним, но любопытство победило, и она осталась у дверей. Подслушивать Дочь Одина любила с детства, но считала подобное поведение непозволительным в Асгарде. Среди людей она чувствовала себя более раскованной и дерзкой, тем более что сами люди не чурались подобных приемов. Все, кроме сына Джозефа.

— Это маразм! — донеслось до ее чуткого уха. — Один сплошной маразм. Я недавно пообщался с этим ненормальным, который говорит стихами… да и с Иваром. Они знают закон Ома. Не так называют, но знают. Труды Архимеда и Зенона… Да что про них! Труды Абеля, Паскаля, Ферма! Они откуда-то знают теоремы, гипотезы и доказательства прошлых столетий, но при этом, судя по их рассказам, в Асгарде процветает родоплеменной строй и даже до феодализма им плыть еще море тысячелетий. Одно с другим сочетаться не может! Покалеченная девка вообще заявила тут недавно, что лазурит — минерал! — можно сделать из ртути, серы и нашатыря с помощью, угадай, чего? Возгонки!!! Я спросил у этих липовых ученых, откуда у них все эти знания, они говорят — из книг. Я очень хочу посмотреть на эти книги. Откуда они могли появиться в таком отсталом мире? А ведь еще богами себя считают! Ненормальные. Я решил во что бы то ни стало вывести из себя этого чертового Ивара. Хоть бы что. Хуже дока. Везде эта улыбка, везде зубодробительная вежливость!

— Радуйся, что они скоро уедут, — донесся усталый голос Стива. — Ты сможешь вернуться домой и больше не вспоминать о них.

— Уедут ли? — фыркнул Тони. — Или решат сидеть тут до последнего? Что им три месяца при их бесконечной жизни? Черт, завидую!

Голоса стихли. Возмущенный Тони и что-то тихо отвечающий ему Стив удалились в другую комнату, а Беркана поспешила в сад за Иваром. Разговоры о фильмах, о научных достижениях лишь ретушировали настоящую проблему, вскользь упомянутую сыном Говарда — каскет. За два месяца люди не смогли ничего узнать. Артефакт постоянно был на шаг впереди. Ученые проводили громоздкие вычисления, подставляли голубую жидкость под множество неведомых приборов, но результата не было. А если так и не будет… Беркана хорошо знала, что каскет — сердце ледяного мира, и если оно потухнет окончательно, то мир погибнет. Не сразу — пройдет миллион зим, прежде чем он разрушится, но это будет начало легендарного Рагнарека. Вслед за Етунхеймом исчезнут и другие миры. И все из-за Локи. Не она, так ее далёкие правнуки будут жить в мире, в котором погаснет Солнце, Етунхейм развалится и его осколки уничтожат жизнь во всех девяти мирах.

— У нас нет выбора, — объявил недавно Ивар. — Надо узнавать у Локи, что за магия сломала каскет. И с новыми знаниями возвращаться сюда. Придется надавить на самого сына Одина — других вариантов нет, хотя и признавать это ужасно! Придется соврать про нестабильность каскета.

Лагур пожал плечами, Беркана смолчала, а про себя горько усмехнулась. Скажет Локи, конечно. Он не говорил правды даже отцу, мучившему его, и вдруг расскажет им, проникнется судьбой Иггдрасиля? Да он будет только смеяться. Не зря в человеческих мифах именно Локи — причина Рагнарека. Реальность недалеко ушла от вымысла.

— Возможно, стоит поступить так, — предложил Ивар. — Привести Локи сюда. Если он так боится рассказать нам правду, пусть расскажет местным ученым, от них-то, в случае чего, легко можно избавиться.

Беркана передала идею сыну Джозефа, но тот воспринял ее без особого энтузиазма. Слишком однозначное впечатление Локи оставил о себе. Хорошо хоть, что не об асах в целом. Стив настойчиво предлагал Дочери Одина остаться в Мидгарде. Якобы для того, чтобы помогать ученым, но Беркане было приятнее думать, что дело в ней самой. Во многих мифах описывалась любовь смертного к богу, а ведь она для людей та самая богиня. Мидгард нравился ей гораздо больше асгардской тюрьмы и вызывал множество вопросов, на которые она могла ответить и стать полезной для родного мира. К примеру, в местной библиотеке она нашла мифы, подозрительно напоминающие мифологию народа Алькеро. Обряды, описанные в них, слишком уж походили на то, что рассказывал Локи о получении легендарного лука. И в ванахеймской книжке, и в мидгардской фигурировали чуть различные имена доброго Адоро и его злых брата и сестры Арболя и Биенте, а также приводился миф о рождении Флорас — ужасного чудовища, детеныша Арболя: оно более всего походило на прекрасное поле цветов. Своей красотой и приятным ароматом заманивало жертву, а потом поедало. Беркана изучила книжицу с большим интересом и решила взять с собой — показать Локи. Может ли быть такое, что старинный род лучников гостил в Мидгарде? А если не он, то кто? Ведь об их мифах никому ничего не известно.

С такими мыслями Дочь Одина шагнула в портал, открывшийся по давней договоренности. Она обещала Стиву, что вернется, но не могла сказать, в ближайшую ли сотню зим.

Наконец-то наступили устойчивые заморозки! Раньше Локи люто ненавидел зимнюю половину года из-за постоянных болезней, теперь же не мог дождаться холодов: ему не терпелось проверить чудодейственные таблетки. С наступлением настоящих морозов он вышел на улицу в одной рубахе и устроил длительную прогулку вдоль Речки. На следующий же день проснулся с ужасной головной болью и температурой. Рабы перешептывались между собой, решая, кому ехать в пургу за царицей, однако Локи велел подождать. Если таинственные таблетки не помогут, придется вызывать мать и придумывать очередные путаные объяснения, но пока есть хоть малейшая надежда…

Он рискнул и выиграл: уже через пару ночей самочувствие улучшилось. Какие же соединения таила в себе небольшая капсула? Сможет ли Асгард создать что-то подобное?

Мидгардские достижения помогли без особых усилий справиться не только со слабостью здоровья царевича, но и с продовольственными неурядицами. Локи отправил на отдаленные хутора повозки с простой мидгардской едой и теперь с нетерпением ждал возвращения гонцов, а еще больше — письма от отца. Одину было, о чем спрашивать воспитанника. Даже если ученые не лгали, и Хеймдаль действительно не видел происходящего в поселении, трубопровод, проложенный по лавовым полям, не заметить невозможно. Локи наслаждался собственной причастностью к грандиозным событиям. Вчера он наблюдал за испытаниями нескольких вариантов шифера и давал добро на покрытие экспериментальных крыш, сегодня рассматривал новые удобрения, способствовавшие росту тепличных помидоров, завтра собирался послушать доклады логистов о покрытии дорог и методах создания асфальта. Работа кипела, ресурсы покупались, а часто и воровались в отдаленных мирах вроде Муспельхейма и Нифльхейма, бесконечное асгардское золото лилось рекой. Локи считал вполне выполнимой задачу превратить туфовую пустыню в цветущий сад всего за несколько зим. Когда-то Асгард смог создать небывалую армию буквально из ничего, воспитать поколение талантливых магов, снабдить их всесильными артефактами, позаимствованными из других миров, так неужто он не сможет возвеличить промышленность Асгарда? Сначала процветание обители богов, потом полная власть над всеми мирами. Он преподнесет отцу то, что никто другой не может — запасы продовольствия, шерсти и прочих ресурсов, сытую, счастливую жизнь — а уж как ею распорядиться, Всеотец решит сам.

Царевич был окрылен идеями и планами. Для всех он сын Одина, и именно здесь, в поселении отверженных, он в полной мере осознал, насколько могущественен этот титул. Во дворце он всегда был лишь младшим братом великого Тора, здесь же с ним обращались, словно с безусловным правителем. Но, несмотря на постоянные восхваления и лесть, порядки поселения царевича сильно смущали, а порой приводили в недоумение и даже ярость. Взять то же происшествие с Раиду. Он серьезно пострадал из-за граблей, его даже пришлось отправить в Мидгард для починки зубов. Операции заняли несколько недель, которые ученый провел в Асгарде, проклиная необходимость постоянно мотаться в Мидгард. По сути, произошла катастрофа местного масштаба: у хранителя заклинаний-паразитов, Маннара, сбежало опасное заклинание, но это обстоятельство… Никого не волновало!

— Ничего особенно страшного не случилось, — говорили поселенцы. — Заклинание быстро удалось нейтрализовать, а Раиду не пострадал бы, если бы не нарушил правила безопасности и не вышел бы на улицу.

Локи не стал спорить, но про себя удивился, что никто не винит Маннара, хотя это была его обязанность: следить за заклинаниями. Когда Локи пришел к нему с обычным вопросом, мол, как такое могло произойти, то услышал следующее:

— Я и сам не знаю. Получилось как-то. Заклинания — они такие, им простор нужен и воздух. Сидеть все время взаперти им жутко до невозможности. Нельзя же так с ними.

Локи сделал совершенно не обрадовавший его вывод, что хранитель заклинаний чуть ли не собственноручно отпускает их на волю, несмотря на смертельную опасность. Сперва Беркана лишилась половины лица, теперь Раиду выбили зубы. И это только среди тех асов, кого Локи знал лично. Царевич давно заметил, что с ним знакомятся, в основном, те, кого наука еще не покалечила. В поселении жило достаточно уродов, но Локи видел их только издалека: они не стремились подходить к нему, не входили в фелаги, с которыми он активно контактировал. Его будто специально ограждали от ужасов поселения, но зачем-то подсунули в первый же день Беркану…