Чтение онлайн

— О сын Одина! — подобострастно начал Ивар, а Локи едва заметно поморщился. — Если все так, как ты говоришь, то кто-нибудь должен взять из библиотеки описание меча Суртра и его формулу, разложить ее, сопоставить с берлинской лазурью, вывести закономерности и возможное влияние магии огня и гексацианоферрата друг на друга. Полученные выводы и свойства должны соответствовать Каскету до поломки, если теория моих дорогих софелаговцев верна.

— Складно говоришь, но есть одна небольшая проблема, — хмыкнул Локи. — Никто не знает, какими свойствами обладал Каскет до поломки. Точно известно, что он мог заморозить любую вещь, даже целый мир, но вряд ли это единственное его магическое свойство.

Всей правды он благоразумно говорить не стал. Свойств Каскета не знали ни поселенцы, ни он сам, но мог знать отец и точно знали ётуны. Кроме того, он прекрасно помнил свои ощущения от чудного ларца. Он не просто направлял замораживающий луч на противников. В его руках Каскет словно оживал. Локи ни разу не держал его в руках дольше нескольких секунд, потому что при прикосновении появлялось неприятное ощущение, что если артефакт сейчас же не положить или не забросить в подпространственный карман, то он сольется с его телом, станет одним целым, и их нельзя будет разъединить никакими силами. За свою насыщенную жизнь Локи трогал множество артефактов, особенно часто — запертые в подземелье дворца, и никогда не чувствовал такого единения, такой тяги. Попав в поселение, он решил, что дело в его ётунской природе. Провел эксперимент со слабыми артефактами из Ётунхейма — ничего не происходило. Локи хорошо помнил, как чувство объединения пропало, когда он обратил силу Каскета вспять, спасаясь от читаури — от артефакта будто отделилась душа, он будто умер.

И тут Локи пришла в голову интересная мысль: что если изначальные артефакты суть не просто физическое, материальное тело невиданной мощи, а живое существо, чью личность не в силах постичь даже боги? Что если соединение науки и магии породило не совсем артефакт, а живую душу со своими причудами, выходящую за рамки электрических импульсов между нейронами? Что если он в результате преступной халатности не сломал Каскет, а убил, разъединил душу и тело? Если это так, то восстановить артефакт нельзя, как нельзя вернуть душу мертвому асу. В поселении давно вывели точный состав тела, всех тканей и органов, создать его было делом техники, но никакая магия не могла вдохнуть в марионетку жизнь или привязать к ней душу из Хельхейма.

Свои домыслы Локи мог проверить только одним способом — изучив какой-нибудь изначальный артефакт. Причем изучив не как артефакт, а как живое существо, непостижимое по сути. Но все они хранились в других мирах, а хотя бы теоретически доступное копье отца происходило чуть ли не из Бездны и не имело никакого отношения ни к Асгарду, ни к Девятимирью.

Озвучивать свою догадку царевич не стал — стоило сперва разузнать местоположение изначальных артефактов. Меч Суртра точно в Ётунхейме у целительницы Менглед, про остальные Локи ничего не знал, хотя и должен был — отец в свое время рассказывал. Если бы он мог запомнить все легенды дословно или записать!

За размышлениями прошли не то часы, не то минуты — Локи плохо ориентировался во времени, но вдруг ощутимо потянуло холодком — дверь исчезла, а яркий запах люпинов превратился в тонкий аромат. Царевич тут же выскочил на улицу, щурясь от неяркого солнца. Мир вокруг наполнился кучей красок, звуков и запахов. Над землей стелился туман, а неподалёку Локи увидел самый настоящий лед — и это сейчас, когда не выпал даже снег.

Поселение постепенно оживало: ученые высовывали носы из жилых домов и лабораториумов, осторожно выходили, осматриваясь и сетуя на холод, который Локи не особо замечал благодаря многослойной защитной одежде. Со всех сторон слышались удивленные шепотки: мол, защита отключилась, а воздух все еще фильтруется. Запах люпинов почти не чувствовался, но он был. Над головами мерцал едва заметный купол, прикрывающий всю территорию поселения в случае опасности. Раиду с Иваром встали подле бога, Беркана осталась с Каскетом. В сопровождении свиты Локи царственной, нарочито медленной походкой двинулся к источнику тумана. Он шел по едва застывшему льду, от которого шел пар. Чем ближе он подходил к источнику, тем больше асов встречал, столь же спокойных и беззаботных, сколь Ивар и Раиду. Учёные тянулись за своим богом, и вскоре свита разрослась на половину узкой улицы. Лед с чувством хрустел, ломался под напором множества пар ног, а запах люпинов становился все более отчетливым.

И вот посреди тумана возник небольшой дом, землю вокруг которого покрывал толстенный слой льда, а сам он едва просматривался из-под многослойного предохранительного фильтра. Раиду невнятно выругался, гул сзади стих — перед Локи возвышался экспериментальный дом отопления. Царевич хотел проникнуть внутрь, но его остановил Маннар — кажется, так звали хозяина сбегающих заклинаний.

— Здравствуй, Локи, — он улыбнулся как-то чересчур натянуто, как улыбаются провинившиеся дети в тщетной попытке отвести от себя подозрение. — Тебе не здесь сейчас надобно быть, а в доме мастеров. Здесь уже все кончено.

Локи не стал спорить, а попытался пробиться сквозь фильтр — простой защитный экран, преодолеть который мог любой ас, даже не магической природы. Его шибануло током так, что перед глазами поплыли разноцветные круги: фильтр оказался вовсе не таким слабым, как казалось. И хотя царевич отчетливо видел, что в доме кто-то есть, пройти внутрь никак не мог.

— Тебе не здесь стоит находиться, храбрый Локи, — повторил Маннар доброжелательно, будто и не заметил конфуза. — Уже не здесь.

Беседовать с магом Локи не имел ни малейшего желания, прорываться за систему защиты — тоже. Злобно шикнув на преследователей, он быстрым шагом направился в дом мастеров.

Что-то непонятое творилось с отоплением с самого начала: сын Одина помнил нервное беспокойство Раиду. Ученый не скрывал, что хотя расчёты верны и система должна работать, на душе у него неспокойно. Однако, несмотря ни на что, он клялся жизнью и честью, что всё сделал правильно и ошибка закрасться никак не могла. После долгих колебаний к линии отопления подключили первый дом, и перебоев до последнего времени не было. Поселенцы спокойно выдохнули.

Но недавно естественники вновь начали шептаться по поводу гейзерного дома отопления. Локи ничего не докладывали, а он не слишком интересовался, хотя знал, что ученые постоянно бывают там и что-то проверяют. Глупец, он был уверен, что они снимают какие-нибудь показатели или занимаются своими обычными исследованиями в теплом доме, а вовсе не починкой системы! Они были обязаны докладывать о любых поломках ему лично. Неужели не доложили? Если так, то он казнит всех причастных, чтобы другим неповадно было!

Когда он вломился в дом мастеров, то нашел там только мастеров крестьянства, библиотекарей и магиологов. С ними он обычно никаких дел не имел и даже по именам не знал.

— Где остальные? — сухо бросил он.

— Занимаются ранеными, ваше высочество, — мастера склонились в поклоне. Они тоже выглядели нашкодившими детьми, хотя скрывали свою сконфуженность немного лучше Маннара.

— Так, раненые, — Локи только рукой махнул на приветствие. — Сколько? Из-за чего? Что вообще произошло?

— Мы здесь как раз для того, чтобы ввести тебя в курс дела, — мастер магиологии сел за стол.

Локи решил пока не выяснять, с какой стати он должен идти к ним за информацией, а не они бежать к нему со всех ног, обгоняя друг друга. Он присел напротив магиолога, требуя пояснений.

— Взорвалась система отопления. Первый вердикт — из-за давления.

— Давления? — усмехнулся Локи. — Вы им хотите объяснить катастрофу? Что именно произошло? Перепад давления, хотя бы?

— Осмелюсь вставить слово, что рабочим, — тихо промямлил мастер библиотекарей, — только-только удалось остановить кипяток. Мы просто не успели разобраться, что именно случилось, пока главное — выбить часть трубы за пределами поселения. Как только что-то станет известно, тебе дадут знать.

— Ладно, я подожду, — кивнул Локи. — Так сколько раненых?

— Пока что обнаружено тринадцать, двое из которых от полученных ожогов скончались на месте, — потупив взор, ответил мастер магиологии. — Десяток естественников, остальные маги, вроде бы, но пока это неизвестно точно — не всех их можно легко… опознать.

— Так, что в доме делал десяток естественников? — Локи грозно встал. — Что за консилиум?

— Они пытались разобраться, почему барахлит труба.

— А почему я не знаю о том, что они пытаются в этом разобраться? — голос Локи приобрел опасные нотки. — Почему я не знаю о проблеме, в которую вовлечены десять естественников и три мага?