Чтение онлайн

Он ждет моего ответа и, не дождавшись, откашливается.

– Ты тоже выросла. Ну конечно. Я имею в виду, прошло немало времени… Ты совершенно точно… подросла.

Мы обмениваемся любезностями. Мой мозг пытается совместить образ нынешнего Крикета и Крикета из прошлого. Он здорово изменился, и все же он остался самим собой. Тем самым парнем, в которого я втюрилась в девятом классе. Мои чувства зародились еще в детстве, но тот год – год, когда Крикету исполнилось шестнадцать, – изменил все.

Я считаю, во всем виноваты его брюки.

Крикет Белл всегда был… классным. Он был симпатичным и умным, да и старше меня, так что вполне естественно, что у меня возникли к нему чувства. Но окончательно все встало на свои места в тот день, когда я обнаружила, что Крикет начал интересоваться своей внешностью. Не в плане самолюбования. Скорее что-то вроде «а может, мешковатые шорты и безразмерные кроссовки не самая привлекательная одежда для такого парня, как я?».

И Крикет начал носить брюки.

Классные брюки. Не хипстерские брюки, или школьные брюки, или что-то вроде того – просто брюки, говорящие о том, что парень знает в них толк. Хорошо сидящие по фигуре. Прямые, в неброскую полоску, подчеркивающие высокий рост. Да и костюмы с необычными пиджаками и винтажными рубашками смотрелись на нем клево.

Когда большинство парней из моей параллели едва ли были в состоянии вспомнить, застегнута ли у них ширинка – а те, кто реально заботился о своем внешнем виде, являлись скрытыми гомосексуалистами, – существовал Он. Вероятно дружелюбный, вероятно привлекательный, необыкновенно достойно одетый молодой человек, который – так уж случилось – жил в соседнем со мной доме.

Конечно же я в него влюбилась.

Конечно, все закончилось ужасно.

И вот Крикет здесь, и его предпочтения в одежде почти не изменились. Хотя на самом деле немного модернизировались. Рубашка и брюки по-прежнему сидят точно по фигуре, однако теперь Крикет дополнил их аксессуарами. На одном запястье у него часы на широком черном кожаном ремешке, а на другом – множество кожаных и каучуковых браслетов. Крикет Белл выглядит очень хорошо. Даже лучше, чем раньше.

Странно это осознавать, но еще удивительней другое.

Я больше в него не влюблена.

При виде Крикета я ощущаю лишь… пустоту.

– Как поживаешь?

Я улыбаюсь теплой, непринужденной улыбкой. Надеюсь, она говорит: «Я уже не та, что прежде. Ты меня больше не волнуешь, и я о тебе совершенно не думаю».

– Хорошо. Правда, очень хорошо. Поступил в Беркли, так что все мои вещи уже там. Ну, ты поняла… В Беркли. Вот зашел, чтобы помочь родителям распаковаться. – Крикет указывает назад, словно коробки стоят прямо там. Он, как всегда, жестикулирует.

– Беркли? – хмурюсь я. – Как в Беркли?

Парень смотрит вниз, на дорожку между нашими домами.

– Я… выпустился раньше. Домашнее обучение, понимаешь? Каллиопа тоже на домашнем, но она решила отложить поступление в колледж на несколько лет, чтобы сконцентрироваться на карьере.

– Так ты живешь там? – Я не отваживаюсь в это верить. – В общежитии?

– Ну да.

ДА! О ГОСПОДИ, ДА!

– Ну, то есть кое-какие вещи я сюда еще перенесу, – улыбается Крикет. – Буду приезжать на выходные и каникулы. И прочее.

Сердце сжимается у меня в груди.

– На выходные?

– Возможно. Я надеюсь. – В голосе парня проскальзывает сомнение. – Все это ново для меня. У нас первую скрипку всегда играла Каллиопа, ты же знаешь.

Я знаю. В семье Беллов все крутилось вокруг карьеры Каллиопы. Должно быть, впервые в жизни планы Крикета больше не зависели от Каллиопы.

– Я видела ее по телевизору в прошлом году, – говорю я, стараясь не выдать волнения от осознания того, что нам придется регулярно видеть друг друга. – Чемпионат мира! Второе место – это было впечатляюще.

– А-а-а… – Крикет прислоняется к оконной раме. Затем потирает нос, и мой взгляд упирается в рисунок на внутренней стороне левой руки: там РЕВЕРСИВНАЯ СХЕМА. – Главное, не упоминай об этом при ней.

– Почему?

Я не могу оторвать глаз от руки парня. Настоящий сюрреализм. Он вечно записывает в этом месте всякие загадочные напоминалки, и всегда черным маркером. Иногда, подражая ему, я тоже так делала. Живот скручивает от воспоминаний. Интересно, помнит ли он? А может, Каллиопа дразнила брата этим, когда меня не было рядом?

– Ты же знаешь Кэл. Второе место для нее не существует. – Парень выпрямляется и, потягиваясь, протягивает обе руки в мою сторону: – А ты как? Прошу прощения, мы все время говорим только обо мне.

– Замечательно. Я – замечательно!

Я – замечательно? Два года размышлений о мести, и вот к чему я пришла? Конечно, в своих мечтах я не разгуливала в пижаме.

О, нет! Я до сих пор в пижаме.

А мои волосы! Я до сих пор не сняла парик. Он примялся и пропитался потом.

Все складывается как-то неправильно. Я надеялась, что на мне будет нечто гламурное. Предполагалось, что мы будем в каком-нибудь забитом людьми помещении, где при виде меня у Крикета перехватит дыхание. Я засмеюсь, и его тут же с магнетической силой потянет ко мне. Его появление меня удивит, но одновременно и заинтересует. А затем появится Макс и обнимет меня. И я с достоинством удалюсь, ощущая себя отомщенной. А Крикету останется лишь агонизировать от осознания того, что у него был шанс остаться со мной, но он его упустил.

Вместо этого парень смотрит на меня со странным выражением лица. Брови нахмурены, губы приоткрыты, но он не улыбается. Словно решает трудное уравнение. И с какой стати я вызываю у него подобные эмоции?

– А как дела в семье? – спрашивает он. – Как все поживают?

Выражение лица Крикета нервирует меня.

– Мм… они в порядке. – Я счастлива и уверена в себе. И мне все равно. Не забывай, что мне все равно. – Энди занялся бизнесом. Он печет разные тортики и сам же занимается доставкой. Дела идут хорошо. А у Натана все по-прежнему. Ну, ты знаешь… Все хорошо…