Чтение онлайн

Южане выпускали золотые и серебряные монеты, но их мой Руса даже и не видел никогда, редкость это. М-да… Невелик выбор того, чем заниматься.

Отсидев два часа, я вышел и, демонстрируя горячий энтузиазм, сказал, что дух Ваагна «зачёл» мне работу с солью и научил, как окончательно убрать горечь.

Но главное — научил, как получать железо. Теперь, дескать, надо пробовать. Причём, не откладывая в долгий ящик, сразу по приезду потребовал выделить мне дров, растопил очаг и прямо при нём в небольшом керамическом «корыте» произвел обжиг полученной накануне ржавчины.

Старик сначала шипел, что мы бездарно тратим дрова и его драгоценное время, увидев, как ржавчина сначала подсохла, а потом стала на глазах превращаться в черную массу весьма знакомого ему вида, от волнения начал то жевать бороду, о дёргать за неё.

Извлеченный из кювета оксид железа он перекидывал с ладони на ладонь и никак не мог налюбоваться. Потом затребовал вина, выпил со мной за то, что меня «так полюбили предки», вознёс хвалу богам и — вывернул меня наизнанку.

Узнав, что нужен только измельченный свежий шлак и уксус, тут же велел моему братцу притащить искомой жидкости целый талант, и распорядился, чтобы я начинал. Что характерно, ни Дикого, ни кого-то ещё из посторонних он и близко не подпускал. И всё торопил, торопил… Старика просто лихорадило от нетерпения.

К счастью, процесс можно было ускорить, нагревая смесь почти до кипения, так что до вечера мы наработали ещё пару кило оксида.

— Так вот просто? — удивлённо шептал он. — Боги, за что караете? Мы за эти камни порой жизнями платили, а оказывается, всего-то и нужно было — немного с уксусом погреть?

Потом он собрался и решительно приказал:

— Завтра с самого утра продолжаем! Пока не наберем «чёрного камня» на одну плавку — не отдыхаем!

— Глубокоуважаемый двоюродный дедушка… — снова завёл я шарманку, но он перебил, махнув рукой.

— Брось, Руса! Ты теперь мне как родной внук. И зови меня дедом, понял?

Уж не знаю, что он при этом углядел в лице моего братца, но добавил и для него:

— И ты тоже зови! Вам, детям Носолома, можно теперь! — тут он хихикнул и продолжил: — А ведь отца Ваагна, мастера вашей «египетской науки» Ломоносом звали. Очень похоже. Может, потому Ваагн именно тебе и отозвался?

— А мне нравится! «Дети Ломоноса». Слушай, Тигран, а давай так и будем зваться? Красиво же! И отца почтим, и предка.

Брат сначала привычно набычился, потом задумался и вдруг решительно кивнул. Давай, мол. Я не удержался и полез к нему обниматься.

— Эй, дитё Ломоноса, — вдруг ехидно спросил старший родич. — А ты что сказать-то хотел, прежде чем тебя обниматься с парнем потянуло?

Мы тут же отпрянули друг от друга, типа и не было ничего. Но я-то — не пацан, поэтому пришёл в себя быстрее и заговорил о деле:

— Дедушка, не выйдет у нас ничего! Уксуса совсем чуть-чуть осталось, пара небольших кувшинов. А для плавки нам сколько «черного камня» нужно? Минимум четыре таланта? Значит, уксуса целая сотня талантов израсходуется.

Глава рода думал недолго. Ничего, в деревне в прошлом году много яблок уродилось, так что и уксуса у них большой запас. Стребуем!

Он подумал немного и решительно добавил:

— А после плавки, с кучей отборного железа, я к старосте поеду. Пусть думает, где нам целое море уксуса доставать.

— А чего думать? — изображая простодушное удивление, спросил я. — Предок и этому научил!

И рассказал ему про «волчью ягоду». Он засомневался было, решил спросить у наших баб, и та самая здоровая тётка, что приставала ко мне, подтвердила, что в их деревне такой уксус делали. Немного, потому что в еду он не годился, но при сильном жаре им растирали больных, да и вообще применяли для гигиенических целей.

Ничего нет хуже ожидания. Истина банальная, но жизнь полна банальностей. Получить сто талантов уксуса оказалось не так просто, произошёл-таки скандал, но… На вопль, которого так боялись: «А ты кто такой?» Гайк неожиданно не стал орать в ответ, а велел мне принести «то, что мы вчера получили».

И всё. Демонстрация «того самого камня» мигом сняла все вопросы. Глава «яблочной» деревни выставил на стол вино, сыр и хлеб, долго говорил о вечной дружбе наших родов. И как-то замялась попытка бунта. Может, и не навсегда, но на время. Час спустя мы отправились домой в сопровождении носильщиков и первой дюжины талантов уксуса. Заканчивали уже в темноте, но на этот раз никого не пришлось подгонять.

Потом еще до самого обеда подготавливали Большую Печь к «плавке». Что вам сказать? Там, у себя, мы с учениками проводили прямое восстановление железа синтез-газом, в специальной печи, построенной одним из моих выпускников, и укладывались в пару часов. Но и закладывали мы всего пару килограммов оксида. Тут же, как оказалось, процесс шел больше полутора суток. Да ещё потом надо было дождаться, пока печь остынет…

В общем, небольшой, но хорошо охраняемый караван с железом отправился к старосте и Еркатам-долинным только позавчера. А сегодня спозаранку Гайк собрался и побрёл в село. Дураку понятно, что за вердиктом. Годится ли это железо на «добрые клинки»? С виду-то оно качественное, но с металлом всё непросто и проверяется на опыте.

И тогда что? Я ведь не металловед, понять «что не так» вряд ли смогу. И даже качественная соль вряд ли выручит. Да, мы использовали тепло Печи, чтобы очистить соль. Здешний вариант сыродутной печи чем удобен? Во-первых, не требует наддува мехами. Удобство вообще-то спорное, в итоге температура процесса ниже, идёт он дольше, топлива в итоге расходуется даже больше, чем в печи с наддувом… Но более высокую температуру здешний кирпич долго не держит, а огнеупорных материалов местные не знали. Потому наддув и не был нужен. К тому же, для меня н это сейчас несомненный плюс — не приходится на мехах корячиться.

А во-вторых, у здешней Печи была специальная камера-предтопок, не очень требовательная к топливу. Этот предтопок можно было топить дровами или торфом, хотя можно и углем, в будущем похожий процесс даже на природном газе ведут. В итоге часть тепла и восстанавливающего угарного газа[1] получалась в предтопке из более доступного топлива, экономя дефицитный древесный уголь.

Вот частью тепла этого предтопка предки и пользовались для хозяйственных нужд. В частности, они додумались тут раствор соли выпаривать. Ну, и я выпаривал, только хитрее, чем они.

Дело в том, что растворимость в воде хлористого натрия, который и является полезной частью поваренной соли, почти не меняется с температурой. Так, считанные проценты. А вот у хлористого калия оно возрастает с 25 граммов соли на 100 граммов воды при нуле по Цельсию, до 58 граммов — при сотне градусов. Более чем вдвое!

Вот эту разницу в растворимостях я и использовал. Сначала для определения состава. Проверил, сколько граммов смеси солей растворяется в холодной воде, потом — сколько в кипящей и составил систему уравнений с учетом изменения растворимости каждой из солей. Конечно, оценка получилась грубой, ведь и холодная вода была не ледяной. Да и вода в горах, скорее всего, кипела чуть ниже, чем при 100 градусах. Опять же, смесь солей ведёт себя чуть иначе, чем каждая по отдельности.