Чтение онлайн

— Пока нет, но надеюсь когда-нибудь там побывать, если останусь на флоте. А вы ездили в Германию?

Кейт покачала головой, хлестнув себя по спине тяжелой косой:

— Нет!

Добавлять к сказанному ничего не требовалось. Обоим и без лишних слов было ясно, что ничто не связывает их с родиной неанглийских предков и им не прижиться ни в Германии, ни на Барбадосе, если даже Англия их отторгнет.

Леон улыбнулся: ему пришло в голову, что он, пожалуй, все же легче приспособился бы к условиям Барбадоса, чем Кейт — к атмосфере нацистской Германии. Впервые судьбе оказалась угодно свести его с человеком, которому от рождения не повезло больше, чем ему. Доведись ему выбирать, кем быть — наполовину немцем или мулатом, он предпочел бы остаться таким, каким его родила мама.

— Гектор, вперед! — Леон швырнул собаке палку. — Пройдемся до Гринвичского парка, взглянем на Сити. Слава Богу, что собор Святого Павла пока на месте!

— И Биг Бен тоже, — оживилась Кейт, прибавляя шагу. — Жаль, что из парка его плохо видно. Как вы полагаете, эти цели остаются одними из главных для немцев?

— Очевидно, да, — кивнул Леон и взглянул на мглистое зимнее небо над восточной частью Лондона. Пока там воцарилось временное затишье, и горожане получили редкую возможность перевести дух после бесконечных бомбардировок. Но вряд ли среди измученных завыванием тревожных сирен лондонцев был хоть один человек, который, как и Леон, не гадал, когда же вновь появятся самолеты люфтваффе. Сколько еще испытаний суждено вытерпеть этому городу?

— Остается лишь удивляться, как они до сих пор не попали, — усмехнулся он. — Лондону чертовски везет!

Прошло три дня, и им обоим уже казалось, что город исчерпал отпущенный ему запас прочности. Поздно вечером радиоприемник внезапно умолк.

— Приближаются самолеты, — сказала Кейт, сворачивая вязанье и втыкая спицы в клубок шерсти. — Надеюсь, мне хватит времени, чтобы налить чай в термос. Отведите, пожалуйста, собаку в убежище, а я пока подогрею чайник.

— Нет, мы поступим иначе! — Леон захлопнул атлас, который изучал, и встал из-за стола. — Чай приготовлю я, а вы сейчас же отправитесь в убежище. И прихватите с собой вязанье и мой атлас. — Вой сирены заглушил его последние слова.

Кейт не осмелилась перечить: на это не оставалось времени, да и спорить-то, по сути, было не о чем.

Она сунула атлас под мышку, схватила в охапку свое рукоделие и скомандовала собаке:

— Вперед, Гектор! Пора прятаться в укрытие. Веди меня туда.

Тяжелый хвост Гектора уныло повис. Ни сирены, ни слово «убежище» ему совершенно не нравились. Они предвещали долгие часы сидения под землей, в глубокой яме, вырытой на заднем дворе и накрытой железом, под заунывный рокот моторов и взрывы бомб.

— Осторожнее там, в потемках! — крикнул Леон вслед Кейт, едва она шагнула на ведущую в укрытие садовую дорожку.

Пробираясь знакомым путем в убежище, Кейт не ощущала страха и беспокойства. Гектор не отставал ни на шаг — сегодня он, похоже, тоже чувствовал себя увереннее, чем обычно. И Кейт, и ее четвероногий друг знали, что в эту ночь бомбежка не станет для них кошмаром, как раньше, потому что рядом с ними Леон.

Ступеньки убежища были мокрыми и скользкими. Кейт спускалась по ним очень осторожно: на таком сроке беременности случайное падение могло обернуться трагедией.

Гектор заскулил и лизнул ей ладонь. Она потрепала его по голове.

— Все хорошо, дружок! Мы уже пришли. Леон поставил здесь парафиновый обогреватель и штормовой фонарь, нам будет уютно. Вот дождемся, пока он присоединится к нам, и тогда зажжем их. А пока посиди рядом спокойно — тревога, возможно, ложная.

Кейт нащупала в кармане спичечный коробок, села на скамейку и обняла Гектора. Ждать Леона им пришлось недолго, вскоре и он спустился в убежище. Кейт поняла, что для ее оптимизма не было оснований. С востока надвигалась целая воздушная армада германских бомбардировщиков; с каждой минутой звук их моторов становился все громче.

Леон вручил ей термос и спросил:

— У вас есть спички? Если ваш сосед действительно уполномоченный по гражданской обороне, то какого дьявола он не проверил, все ли у вас в порядке? Он же не знает, что я снял здесь комнату. Ему известно только, что вы одна дома.

— Мы с ним не разговариваем, — объяснила Кейт. — Он вместе с другими отстранил моего отца от обязанностей капитана команды крикетного клуба.

Леон зажег фонарь и занялся обогревателем.

— Мистер Ниббс очень добросовестно относится к своим обязанностям, — вздохнула Кейт, с удивлением отмечая, что впервые говорит о соседе без горечи. — Он, должно быть, переживает, что не наведывается ко мне, хотя и должен это делать.

— Значит, ему следует прекратить волноваться и начать выполнять свой долг, — заметил Леон, не собираясь особо церемониться со столь неотзывчивым соседом.

— Этого он сделать не может, — насмешливо возразила Кейт. — Потому что упрямство перевешивает чувство долга. И когда я представляю себе, как он страдает, пытаясь решить эту дилемму, мне становится его жаль.

— А мне таких не жалко, — серьезно отозвался Леон. — Он ведь знает, что вы в положении и лишены какой бы то ни было помощи. Он обязан проверить, все ли здесь нормально, когда звучит сигнал воздушной тревоги.

Заговорили установленные на пустоши зенитные орудия, и продолжать разговор стало невозможно. Кейт сняла клубок шерстяных ниток с вязальных спиц: она вязала распашонку для младенца. Леон взял атлас и раскрыл его на картах Северной Африки, желая вычислить, где именно сражаются с итальянцами британские и австралийские солдаты.

Раздался приглушенный взрыв зажигательной бомбы. Кейт с тревогой посмотрела на Леона. Он погрузился в изучение атласа, слегка насупив брови и не обращая внимания на посторонние звуки. Кейт отметила, что брови у него четко очерченные и очень красивые.

Почувствовав ее внимательный взгляд, Леон оторвался от своего занятия, поднял глаза и успокаивающе сказал:

— Не волнуйтесь, это бомбят Сити.

— Откуда вы знаете, что не Ист-Энд? — удивилась Кейт.

— Я моряк, — улыбнулся он, — я умею по звуку определять расстояние до места взрыва.

Она поверила, как верила всему, что он говорил, просто потому, что ей трудно было представить Леона лгущим.

Он снова углубился в карты, а Кейт машинально принялась вязать, моля Бога, чтобы он уберег от бомб собор Святого Павла, этот архитектурный шедевр, которым так приятно любоваться ясным утром с холма. Ей страшно было даже в мыслях допустить, что завтра от собора могут остаться одни дымящиеся руины.

Мысли Леона тоже не желали сосредотачиваться на действиях британских войск в Северной Африке и атаке флота на береговые укрепления Ливии. Вместо этого Леон стал наблюдать за Кейт.

Она склонилась над вязаньем, ловко работая спицами — они так и сверкали в длинных пальцах. Кейт казалась Леону наикрасивейшей из всех женщин, которых он когда-либо видел. В чертах ее лица удивительно сочетались изящество и сила. Это ощущалось при взгляде на ее чистую линию губ и скул, отлично гармонирующих с упрямым подбородком. Леон догадывался, что Кейт всегда добивается поставленной цели, но при этом обладает необыкновенной чуткостью и добрым сердцем. К нему она отнеслась очень великодушно, но выходить за рамки дружбы он не собирался. Ему нравилось незаметно наблюдать, как она общается с Гектором и как озаряется внутренним светом ее лицо, когда она говорит о своем будущем ребенке.