Чтение онлайн

И зелёная волна сорвалась со своей стоянки.

— Что вам удалось узнать? — сразу перехожу я к делу, встретившись с Малым и Третьим.

Мужчины поравнялись со мной и повели дальше по коридору.

— Как только вы приказали расследовать ситуацию, мой Король, мы разделили людей по двум задачам, — поясняет Малый. — Первая — определить виновных в произошедшем, а вторая…

— Отыскать хоть кого-то из рунологов, — заканчивает за него Третий.

— И почему тогда мы идём к тюрьме? Разве рунологи — не золотая жила Парижа? Что им делать в казематах? — интересуюсь я.

— Разведчики узнали у бывших стражников тюрьмы, что по возвращении Филин организовал массовые чистки, — объясняет Малый. — Он бросал в темницу всех тех, кто ещё оставался предан лично Консулу и его идеям. Помимо прочего, Магистр Ордена занимался проверками «на вшивость» даже среди высокопоставленных игроков.

— Не избежал его взгляд и рунологов, — фыркаю я, поняв к чему клонят мужчины.

— Именно так, — кивает Малый. — Как нам известно, едва ли не десяток мастеров-рунологов были помещены в кандалы по приказу Филина. Их обвинили в предательстве Парижа. Среди них мы обнаружили бывшего главу рунологов, Ловеласа.

— Серьезно, Ловелас? — я расплываюсь в ухмылке. Как типично для Системы.

— Я поначалу тоже не поверил, но да, — повторяет мою улыбку Малый. — Ловелас — главный рунолог Парижа. По крайней мере был таковым, до того, как его сместил Шов.

— Что ж, давайте пообщаемся с ним.

Парижская тюрьма ничем особо не отличается от спартанской. Разве что условия пребывания здесь явно похуже будут. Голые камеры, ржавые решётки, кучки сена в качестве лежанок — вот и всё.

Сейчас коридоры заполнены гвардейцами и бывшими легионерами. Солдаты освобождают одну камеру за другой, изучая дело каждого заново.

Похоже, масштабы «чисток» Филина оказываются куда больше тех, что я изначально ожидал.

Орден немало пролил крови, стоило Магистру вернуться в город. В то же время Филин явно осознавал, что нельзя резать всех налево и направо. Немало было ценных кадров, которым он просто не мог довериться. Но и их отправка на новый виток стала бы болезненной потерей.

Поэтому Орден придумал новый способ — пытать игроков, измываться над ними, держать в холодных камерах на грани голода. Всё для того, чтобы прежние сторонники Консула согласились работать по невыгодному для них Системному договору.

Только Системе Филин доверял в достаточной мере, чтобы не впадать в самые пучины паранойи.

Под горячую руку попало немало — производственники, десятки офицеров, управляющие всевозможного толка, даже рядовые писцы при штабе Консула не избежали внимания Ордена.

В самой дальней камере я обнаруживаю тех самых рунологов, которые предпочли холод камер работе на Филина.

Как они выглядят? Очень неважно. Когда-то богато украшенные мантии теперь представляют собой затёртые до дыр грязные и выцветшие балахоны. Лица бледные, осунувшиеся, с глубокими мешками под глазами.

Но что меня удивляет, так это взгляды, обращённые на меня. Горящие, гордые и полные презрения.

Даже тёмные казематы не сумели сбить спесь с гордых рунологов.

— Кто из вас Ловелас? — задаю я вопрос.

После недолгого копошения к решётке выходит старик. Хотя какой такой старик? Несмотря на седые волосы, я бы дал этому человеку лет сорок или сорок пять.

Но, как мне уже известно со слов Малого, Ловеласу на момент попадания в мир Системы уже было за семьдесят. Вот это я понимаю сохранился!

Или всему причиной вложенные очки в Харизму? Тут уж попробуй угадай.

В отличие от своих подчинённых, Ловелас явно поддерживает своё прозвище. Даже здесь, в грязных и холодных комнатах, ему удаётся выглядеть презентабельнее своих «коллег» по несчастью.

Хоть и криво, но постриженные волосы, чистое, хоть и до жути худое лицо, впалые скулы. И всё тот же взгляд — упёртый и будто бы бросающий вызов.

— Ты — главный рунолог, Ловелас? — уточняю я.

— Это я, — кивает мужчина. — По крайней мере был им до того, как Филин скинул меня с этой должности. А вы кто такие? Сомневаюсь, что люди Ордена стали бы освобождать из камер «предателей», кроме как для того, чтобы бросить их на плаху.

— Ордена больше нет, — отвечаю я. — И мы пришли вас освободить. А заодно и взять на работу.

— А что ж вы не пошли к Шву? — хмурит брови Ловелас. — Эта лиса должна была в числе первых склонить голову перед новым хозяином города.

— С этим возникли некоторые трудности.

— Да, например?

— Например, Шов предпочёл подорвать себя вместе со всем районом рунологов вместо того, чтобы пойти к нам на службу, — поясняю я.

По рядам заключённых проносятся оглушительные шепотки. Рунологи не верят моим словам.

— Чтобы скользкий Шов взял да набрался смелости для самоподрыва? Не верю!

— У него яиц отродясь не было!

— Он был готов продать Владыку, продавал бы и Орден, с чего бы ему вообще совершать нечто подобное?

— Он мог пойти на такой шаг только в одном случае, — задумчиво чешет щетину Ловелас. — Если бы его выживание было далеко не гарантировано. Или того хуже — смерть для него оказалась спасением.

Удивлённый взгляд Ловеласа обращается ко мне.

— Так вы из Спарты? Король Шурик, я полагаю? — угадывает мужчина.

— Не в бровь, а в глаз, — смеюсь в ответ. — Это я. Что меня выдало?

— То, что в регионе было всего две фракции, способные одолеть Орден — Легион и Спартанское Королевство, — отвечает Ловелас. — И я не думаю, что Легион стал бы столь тщательно разбирать наши дела. Это несвойственно ни командующему Титу, ни кому-то из офицеров в его окружении.

— Тогда остаётся только Спарта, — киваю я. — Ты догадываешься, почему я лично пришёл вас навестить?

— Для этого не требуется семи пядей во лбу, — фыркает рунолог. — Вам нужны наши услуги. Наши знания. Раз Шов вам этого не предоставил.