Чтение онлайн

Он тихо выскользнул из комнаты с контрольными мониторами.

На экране Гомес увидел изображение большой гостиной, снимаемой с очень удачной точки. В настоящий момент в комнате находилось только шестеро человек, хотя мебели – двух черных диванов и шести пластигласовых кресел – хватило бы и на большее собрание.

Натали нацелилась на экран своей камерой.

– Вон тот, под картиной, где балерина танцует, это Леопольд Борег, контролирующий распространение тэка в Израиле.

– На высоком собрании присутствуют также Клаус Рууви из Финляндии и Мануэль Парафузо из Новой Бразилии.

– И тот и другой – влиятельные лорды.

– Давай послушаем.

Гомес чуть-чуть прибавил громкость.

– ...давись она конем.

Сейчас говорил, обращаясь к остальным, Рууви.

– С чего этой бабе взбрендило, что она может крутить как хочет всей нашей долбаной организацией?!

– Но ведь, в конце концов, она, – возразил Борег, – и придумала, Клаус, основную схему операции. К тому же именно Тора сумела разжиться достаточным количеством ХР-203.

– ...Тора? – недоуменно нахмурился Гомес.

– Тебе известно это имя?

– Да, но оно, как мне известно, выбито на могильной плите, украшающей одно из уютных японских кладбищ.

– ...целью этого собрания, – говорил Парафузо, – является выбор следующего города. Следующей цели, так ведь?

– А что, если взять Рио? – невинно предложил Борег.

– Совсем не смешно, Леопольд.

– А зачем нам, собственно, торопиться выбирать другой город? Возможно, они капитулируют после Фриско.

Нахмурившись, Шраубе изучал зажатый в большой ладони стакан.

– А как там, в Сан-Франциско, по последним сведениям?

– Три тысячи четыреста случаев, по состоянию на сегодняшнее утро, – ответил Рууви.

Немец покачал головой.

– Очень мало, далеко не достаточно.

– Мы же только еще начали. И учти, что количество заразившихся будет расти как снежный ком. Через неделю больных будет пятнадцать тысяч, еще через неделю – сорок пять. В этот момент мы и сделаем свое первое заявление.

– Слишком долго ждать, – сказал Борег.

– Так надо, Леопольд, – настаивал Рууви. – Три тысячи случаев такого заболевания – слишком мало, этим их не проймешь. Через какие-то две недели мы будем иметь не только сорок пять тысяч больных, но и, согласно имеющимся оценкам, двадцать тысяч трупов.

– Верно, – согласился Парафузо. – Через две недели они будут готовы капитулировать. А вслед за этим перестанут мешать распространению тэка, и...

– Чтобы Соединенные Штаты сдались, – сказал Шраубе, – и к тому же убедили остальной мир сделать то же, потребуется нечто значительно большее, чем двадцать тысяч умерших в Сан-Франциско.

– Потому нам и нужна вторая цель, – поддержал его Борег. – Какой-нибудь из европейских городов.

– А что, если Лондон? – предложил Парафузо. – Очень уютный городишко, правда слишком холодный. Если мы используем в нем ХР-203 и получим, скажем, пятнадцать тысяч трупов, тут уж все пойдут нам навстречу.

Шраубе сделал небольшой глоток, и по его лицу скользнула гримаса отвращения.

– Время идет, и с каждой секундой растут шансы, что они получат вакцину.

– Не смогут, это невозможно, – возразил Рууви. – ХР-203 так специально и разрабатывался, чтобы перехитрить всех...

– А вот я верю, что это можно сделать, – сказал немец. – Особенно при участии такой организации, как Всемирное агентство здравоохранения. Вы же помните, когда Тора еще только предложила свою схему, я засомневался в том, что времени у нас сколько хочешь.

– Почему-то вы упорно не замечаете самую важную особенность этого вируса, – снова возразил ему Рууви. – ХР-203 можно модифицировать в ходе операции. В этом-то самый смак, Зиг. Найдут они лекарство от штамма номер один – прекрасно. Мы выходим на них со штаммом номер два, и им приходится начинать все сначала. Когда они капитулируют и пойдут на все уступки, включая передачу нам лабораторных образцов антитэка-системы Киттриджа и всех его рабочих записей, мы дадим им вакцину. Но если только эти ублюдки вздумают, получив свое, пойти на попятную, мы шарахнем их штаммом номер три. Или четыре. У нас беспроигрышная позиция.

– ...Вот я думаю, – сказал Гомес, глядя на экран. – Этот самый ХР-203 – не та ли это штука, к которой приложил свои шаловливые ручонки доктор Гордон Честертон несколько лет назад?

– Тише ты, я слушаю.

За их спинами заскрипела открываемая дверь.

– Чего это Спайк так скоро? – спросил Гомес.

И повернулся.

Теперь дверь открылась уже полностью. Это был не Спайк.

С видеофонного экрана белокурый андроид сообщил Джейку то же самое и почти теми же словами, как и при последнем его звонке в больницу Марины.

– Состояние миссис Кардиган остается практически неизменным, – изрек он из-за сверкающего белизной письменного стола.

– То есть ей не стало хуже?

– Но и не лучше. В настоящий момент нет никаких оснований равно как для оптимизма, так и для пессимизма.

– А мой сын?

– Он совершенно здоров, полное отсутствие симптомов.

– Вот это великолепно. Через какое время вы решите, что он вне опасности?

– Еще день или два. Это все, мистер Кардиган?

– Да, спасибо.

Экран погас, и Джейк откинулся на спинку стула. Закрыв глаза, он начал кончиками пальцев массировать лоб.

Дверь номера открылась.

Джейк взвился с места и резко развернулся, его рука метнулась под куртку, за оружием.

– О! – сказал он, виновато улыбнувшись и уронив руку.

– Великолепная реакция. – Бет прикрыла за собой дверь. – Что-нибудь новое?

– С Кейт все по-прежнему. У Дэна симптомов чумы нет.

– Ты говорил с ним?

Джейк покачал головой.

– На этот раз не стал. Не хочу создавать у Дэна впечатление, словно я навязываюсь...

– Он так не думает, – сказала Бет. – И он отходит, в конце концов он даже простит тебя.

– Простит? Меня? За что? За то, что я, как последний идиот, позволил Беннету Сэндзу и Сонни Хокори усадить себя в тюрьму?

Бет бросила взгляд на парящие под потолком часы.

– Можешь поплакаться еще минуты две. Потом я хочу рассказать, что мне удалось вытащить из своего университетского приятеля.

– О'кей, слезы и сопли я оставлю на другой раз. Так что там?

Бет села на диван и закинула ногу на ногу.