Чтение онлайн

В дверь постучала и осторожно приоткрыла ее донна Лукреция:

– Лоренцо, ты занят?

– Входи, мама.

Она вошла, плотно прикрыв дверь за собой, подошла к столу, осторожно поинтересовалась:

– Луиджи сказал, что Галеаццо Сфорца сходит с ума. Это правда?

Лоренцо нахмурился:

– Кому еще сказал Луиджи?

Плохо, если во Флоренции распространятся слухи о миланском герцоге, союз с которым заключен не так давно.

– Только мне. Он понимает, что это опасно. Так это правда?

Вместо ответа Лоренцо протянул матери письмо Боны Савойской. С каждым мгновением лицо матери становилось все более хмурым. У Флоренции ненадежные союзники – неверная Светлейшая республика Венеция, всегда готовая оказаться в стороне, и Милан, где правит полубезумный герцог… Но мать добавила еще:

– Италию охватывает безумие. На юге неаполитанский король Ферранте с его мумиями, на севере Галеаццо Сфорца, а в центре папа Сикст со своими племянниками.

– И не знаешь, кто хуже, – согласился Лоренцо.

Наблюдая, как искажает лицо сына гримаса боли при попытке подняться с кресла, донна Лукреция участливо поинтересовалась:

– Болят?

Тот кивнул. Только перед матерью Лоренцо не скрывал своих мучений, только она знала, каких усилий стоит улыбаться, пряча от всех сильную боль, как трудно дается каждое движение. И только Лукреция догадывалась, как боится ее Великолепный сын оказаться столь же беспомощным, каким был в конце жизни отец.

– Тебе стоит поехать на серные источники. Говорят, помогает.

Лоренцо грустно усмехнулся:

– Я буду пахнуть серой? Этот запах въедается в кожу и волосы навсегда.

– Ты все равно не чувствуешь запах, – неосторожно напомнила мать и поспешила исправить оплошность, – как и я. Потому я не знаю, как пахнет сера, дорогой.

– Говорят, дьявольски. Представляешь Великолепного, появившегося на празднике в облаке серной вони? Не боишься, что папа Сикст сочтет это поводом для отлучения, если не вообще сожжения?

– Перестань! – Лукреция даже перекрестилась. – Отправляйся на источники, пока еще хоть что-то может помочь.

И снова получилось неладно.

Лоренцо взял ее руки в свои, на мгновение замер, готовый просто уткнуться в ладони, прижаться, чтобы тонкие длинные пальцы нежно перебирали волосы, гладили по голове, успокаивая и всегдашнюю боль, и душу, как это могут только материнские руки, материнское сердце.

– Сколько мне осталось, мама? Не до смерти, а до той минуты, когда я не смогу двигаться?

Лукреция ответила честно:

– Не знаю. Тем более цени каждый день.

– Я ценю…

– И отправляйся к источникам в Морбе. Хочешь, я с тобой? Говорят, там и для меня водица найдется. Скажешь, что везешь меня…

Лоренцо рассмеялся такой немудреной хитрости. Чего уж, вся Флоренция знает, что Лоренцо Медичи унаследовал от деда и отца проклятую подагру, уродующую суставы, ограничивающую движение. Удивительно, но Джулиано, кажется, нет.

Лоренцо поднял левую руку, с трудом повернул, разглядывая кисть с длинными, как у матери и деда пальцами, которые болезнь уже начала выворачивать в суставах. Скоро все пальцы будут с шишками.

– Так ты поедешь?

– Моисей кормит меня разными снадобьями и велит носить на среднем пальце левой руки перстень с огромным сапфиром в золоте.

– Поэтому ты заказал такой?

– Да, но вышло неудачно. Оказывается, сапфир должен касаться кожи руки. От снадобий болит желудок, приходится пить другие для желудка, начинает болеть голова…

– Моисей умелый врач, его отцу посоветовал Фичино, – осторожно напомнила Лукреция.

– Да, я помню, что отец Марсилио привел к нам Моисея, но что они все смогли? Ничего. – С трудом устроившись на подушках в кресле, чтобы суставам было удобно, Лоренцо невесело рассмеялся: – Моисей советует мне не есть мяса, а есть побольше овощей, особенно весной. Говорит, что только тогда можно будет замедлить болезнь. Я же не лошадь, чтобы питаться сеном вместо свинины, я умру с голода. Мне двадцать пять лет, у меня маленькие дети, которых будет просто некому поручить. Не Джулиано же. Да, я поеду на серные источники, и пусть воняет!

Если раньше Лоренцо Медичи много времени проводил в разъездах по охотничьим угодьям вместе с такими же беспокойными друзьями, то с того дня он стал все чаще отлучаться на разные курорты, чтобы хоть немного облегчить страшную боль, уродующую суставы.

А его врач Моисей был прав, подагру действительно провоцирует большое потребление мяса. Подагра была столь же распространенной болезнью богачей, как и диарея. Пиршественные и повседневные столы состоятельных людей изобиловали мясными блюдами, овощи и темный хлеб с луком считались пищей бедняков.

К тому же Европе еще только через два десятилетия предстояло познакомиться с Новым Светом и еще позже попробовать картофель и помидоры, кукурузу и подсолнечник, кабачки и тыкву и многое другое.

Когда-то дед советовал ему, совсем еще мальчишке, не воевать, проливая чью-то кровь, а покупать.

– Сделай так, чтобы интересы врага совпали с твоими, и у тебя будет одним врагом меньше.

Юный Медичи пытался понять и не мог.

– А если эти интересы прямо противоположны?

– Тогда найди его друзей, интересы которых можно изменить в свою пользу.

Лоренцо погрустнел:

– Разве друзья продаются?

Козимо грустно улыбнулся:

– Ты прав, мой мальчик. Настоящие друзья не продаются. Я неудачно назвал тех, кто будет с тобой только потому, что это выгодно. Они просто сторонники, которые будут называть себя твоими друзьями. И научиться отличать одних от других трудно, но обязательно нужно.

– А если он тоже начнет покупать сторонников?

– Разори врага, лиши его возможности покупать других. Мой отец учил меня, что все в мире продается и покупается, и главное, не продать интересы семьи и не потерять себя самого, покупая кого-то.

Козимо Медичи просил внука просто запомнить, твердя, что поймет он позже. Теперь Лоренцо жалел, что не записывал советы деда, надеясь на свою цепкую память. Подвела, с годами многое внушаемое дедом забылось.

Лоренцо вздохнул: значит, придется додумывать самому, представляя, как поступил бы на его месте мудрый Отец Отечества.

Медичи взял лист бумаги, разделил пополам жирной чертой и написал с одной стороны «Медичи», с другой «Пацци».

Сколько Лоренцо себя помнил, Пацци соперничали с его семьей. Козимо попытался примирить семьи, выдав старшую сестру Лоренцо Бьянку, которой тогда не исполнилось и тринадцати, за одного из Пацци – Гильельмо. Донна Лукреция дала согласие, Гильельмо из беспокойных братьев Пацци самый мягкий и вменяемый. Куда хуже Франческо или тот же Джакомо. Даже покладистый Джованни менее симпатичен. А уж о дяде этих братьев Якопо Пацци и говорить нечего. Волчья стая вся под его властью.