Лоренцо Великолепный
Шрифт:
Джулиано стал серьезен, даже со стола слез, пересел в кресло, покусал губу.
– И что теперь?
Не сказал привычное «что будешь делать?», словно отстраняясь от ситуации и оставляя старшего брата самого разбираться. Лоренцо заметил и оценил. Помощи от Джулиано мало, но пусть хоть интересуется делами.
– Торнабуони напишу, чтобы денег пока не давал и тянул, сколько сможет. А Галеаццо отправлю гонца, словно не знаю о Риарио, напомню, что давно просил продать Имолу и готов найти деньги под залог своих имений. Или что уговорил Синьорию дать средства.
– Про Синьорию не надо, они могут выдать, – осторожно посоветовал младший брат. Думаешь, Риарио хочет свое герцогство?
– И наши земли тоже, – мрачно уточнил Лоренцо. – Его пусти, так завтра перед Дуомо свой дворец строить начнет. Правильно, ему надо все успеть, пока папа Сикст на престоле Святого Петра. Понтифики не вечны.
– Ладно, не буду мешать.
На сегодня для Джулиано достаточно интереса к делам, надо же что-то и на завтра оставить. О празднике не спросил, неловко как-то.
После ухода Джулиано Лоренцо действительно написал письма в Рим Торнабуони и в Милан герцогу Сфорца. И еще одно его супруге Боне Савойской. Боне посылал новую книгу – отпечатанную и с отменными миниатюрами. Это Козимо Медичи держал целый штат переписчиков, его внук по достоинству оценил книгопечатание. А еще приложил к письму герцогу и герцогине Милана два изящных перстня – мужской и женский. Чтобы остановить покупку Имолы племянником папы, Лоренцо был готов залезть в свою любимую коллекцию драгоценностей. Имола того стоила.
Управляющий римским отделением банка Медичи Джованни Торнабуони был предельно вежлив и даже мил, он не отказал новоиспеченному графу Форли в кредите, но Джироламо Риарио услышал лишь обещание постараться найти требуемые деньги. Тонабуони дядя Лоренцо и Джироламо, брат их матери Лукреции, он знал о приятельских отношениях между племянником и миланским герцогом, понимал, что тот договорился с Риарио за спиной у Медичи, и тянул время, чтобы Лоренцо смог исправить положение.
Сначала Риарио терпеливо ждал, потом напомнил о своей просьбе-приказе, потом просьба окончательно перестала быть просьбой, но герцог Милана молчал, его жена ответила всего лишь вежливой благодарностью за подарки от своего имени и от имени мужа и прислала в ответ ценную рукопись, Лоренцо лишь скрипел зубами, не в силах что-то изменить, и Торнабуони денег папскому племяннику не дал. Честно говоря, их просто не было, дела с каждым днем шли все хуже, и брать огромный долг у конкурентов себе в убыток, только чтобы помочь Риарио сесть на границе Тосканы, было глупо.
Не умней оказалось не брать.
Джироламо Риарио не мог поверить собственным ушам: Медичи не дают ему денег?! Несчастный Торнабуони в сотый раз сокрушенно разводил руками:
– Милорд, Лоренцо уже знает о проблеме и торопится договориться с герцогом Галеаццо, чтобы тот отсрочил платеж… покупку… До того времени, как деньги найдутся.
– Для чьей покупки – моей или его? Для кого договаривается ваш племянник?
Джироламо Риарио трусоват, но далеко не глуп, он и покупку Имолы затеял после того, как Галеаццо проговорился о желании Хозяина Флоренции купить город для себя. Это был изящный ход – деньгами Медичи расплатиться за то, с чего Риарио начнет против них же поход! Эмилия-Романия прекрасна, а города по старой Эмилиевой дороге – Имола, Фаэнца, Форли, Чезена… до самого Римини – не худшее место для основания собственного герцогства. На Болонью или Римини Риарио не замахивался, но лишь пока. Как и на Флоренцию…
От открывавшихся перспектив у Джироламо даже голова шла кругом, что ни говори, женитьба на Катарине Сфорца была очень удачным делом, жена принесла не только дикую страсть в постели и хорошее приданое, но и возможность влиять на ее отца герцога Милана. И на его жену Бону Савойскую. Пока это удавалось.
Покупка Имолы решала несколько вопросов – приносила Риарио важный город, сильно опустошала и без того тощавший кошелек Медичи и создавала трещину между Флоренцией и Миланом.
То, как чуть смутился Торнабуони, подсказало Джироламо Риарио, что вопрос попал в цель. А это означало, что с покупкой Имолы следует поторопиться, чтобы Медичи не опередил.
А тут Франческо Пацци – бочком, с предложением дать сорок тысяч, и проценты хорошие. Пацци тоже флорентийские банкиры и главные соперники Медичи, может, это выход?
«Occasio receptus difficiles habet (удачный случай может не вернуться)», – решил Риарио и взял кредит у Пацци.
Началось…
Еще в январе из-за крайней невоздержанности во всем от венерической болезни умер самый любимый племянник папы Сикста Пьетро Риарио. Но оставались два других – кардинал Джулиано делла Ровере (будущий заклятый враг Борджиа и будущий папа Юлий II), более воин, чем священник, и Джулиано Риарио, вовсе не помышлявший о кардинальской шапке.
У Риарио теперь были Форли и Имола, а делла Ровере решил взять себе Умбрию. Делла Ровере не его полоумный кузен Пьеро, он не дарил своим любовницам золотые ночные горшки и не выбрасывал в окна золотую и серебряную посуду после роскошных пиров. Делла Ровере воевал и тем был очень опасен.
Центр Умбрии Перуджа всегда была под Флоренцией, к тому же позволить папским племянникам, неважно, глупым или умным, окружить свои земли Лоренцо не мог. Он сделал решительный шаг, отбросив маску миротворца, нанятая Флоренцией шеститысячная армия выдвинулась в сторону Перуджи. Сражаться не пришлось, все закончилось почетным миром, но отношения с папой были испорчены окончательно.
Осенью Лоренцо спешно заключил союз с Миланом и Венецией, в ответ папа сделал своими банкирами Пацци и поставил архиепископом Пизы человека Пацци Франческо Сальвиати. Сальвиати давние недруги Медичи, они так и не простили своего изгнания по воле Козимо Медичи (после его собственного возвращения из ссылки). А Пиза и вовсе беспокойная вассальная соседка, всегда готовая переметнуться к противникам Флоренции. У Лоренцо в Пизе дворец, в окрестностях несколько поместий, там хорошие охотничьи угодья, и возможность видеть архиепископа Сальвиати на службе в соборе по праздникам его не радовала.
Но и это оказалось не все.
Беда не приходит одна, когда посол Флоренции в Милане передал Великолепному внутри своего послания письмо Боны Савойской супруги Галеаццо Сфорца, Лоренцо понял, что там неприятности. Что случилось в Милане, ведь Бона никогда не писала тайно, не было необходимости. Во Флоренцию доходили слухи, что герцог миланский проявляет жестокость, неужели это правда?
Лоренцо едва дождался возможности уединиться в кабинете и вскрыть письмо герцогини Миланской.
Герцогиня действительно сообщала неприятные новости.
«Наш придворный астролог посмел заявить Галеаццо, что тот будет править меньше одиннадцати лет. Я уже слышала от него такое пророчество и слезно просила ничего не говорить герцогу. Даже если это правда, к чему человеку знать дату своей смерти? И подобные слова опасны для говорящего. Но глупец не послушал, сказал.
В ответ Галеаццо поинтересовался его собственной судьбой, а услышав, что та неведома, приказал замуровать астролога в стену, оставив ему одну куриную ножку и бокал вина, мол, зато теперь известна!
Если бы только это… Он приказал зарыть неугодного слугу в землю по горло и никому не подходить, другого затравил собаками, а того, которого заподозрил в связи со своей любовницей, похоронил живым!
Я боюсь за себя и маленького Джангалеаццо…»