Чтение онлайн

Приданое было обещано в шесть тысяч флоринов, хотя большой роли это не играло.

Время шло, а свадьбу все не назначали. Нет, никто не отказывался, но и не торопился. Страдала разве что невеста. Дядя жениха Джованни Торнабуони расписывал племяннику Клариче в самых радужных тонах и умолял, если тот не может приехать, хотя бы написать невесте.

– О чем я ей должен писать? О любви? О будущем счастье или о том, что испытываю неземное блаженство при одной мысли о ней? Подскажи.

Джентиле Бекки в ответ убеждал черкнуть хоть пару вежливых ни к чему не обязывающих строк. И влюбленный, правда платонической любовью в прекрасную Лукрецию Донати, Лоренцо выдавил из себя эти пару строк.

Невеста ответила парой удивительно пошлых любезных фраз.

– Умна?! Да она дура беспросветная! – возмущался Лоренцо.

И снова Бекки успокаивал:

– Едва ли писала она сама. Скорее всего, переписала с материнского черновика. Что еще может сообщить тебе та, которой нужно выглядеть как можно скромнее и благовоспитанней?

– Наверное, ты прав. Хорошо бы… Одной скромности и робости мне будет недостаточно.

– А что тебе нужно, чтобы жена наставляла рога всякий раз, когда ты сам наставляешь ей?

Лоренцо невесело рассмеялся в ответ:

– Неужели невозможно быть счастливыми в браке?

В феврале 1468 года молодежь Флоренции решила устроить турнир, да такой, чтобы запомнился надолго. Что это было – прощание Лоренцо Великолепного с юностью и свободной жизнью или сам праздник юности?

Формально праздновали примирение итальянских государств, а также двадцатилетие Лоренцо Медичи.

Огромная толпа вокруг арены на Санта-Кроче едва не затоптала несколько человек, всем было любопытно взглянуть не столько на состязание в умении владеть оружием, сколько на богатейшие наряды участников, их лошадей и их доспехи.

– Лоренцо едет!

– Великолепный!

– Где?

– Да вон же впереди, где твои глаза?

С тех пор Лоренцо стали называть Великолепным все чаще.

Двенадцать разодетых пажей и знаменосец со штандартом впереди. На штандарте Верроккьо нарисовал девушку с венком лавра и радугу над ней. И девиз «Эпоха возвращается». Не стоит спрашивать, что за эпоха. Лоренцо и его друзьям надоела вражда, хотелось красоты, любви, античной мудрости и свободы.

– Это донна Лукреция Донати нарисована, – сразу поняли самые догадливые.

Но сам Лоренцо на великолепном скакуне, присланном в подарок королем Неаполя, ехал не в цветах Лукреции Донати, а в тунике флорентийских цветов – красном с белым. Бриллианты, жемчуга, золото… Дотошные потом подсчитали стоимость наряда – десять тысяч флоринов.

Не хуже разодет и Джулиано – в серебро.

– Слабоват конь-то… Как он биться будет?

Зря сомневались зрители, Лоренцо пересел на боевого коня, присланного в знак примирения из Феррары, надел доспехи – подарок Галеаццо. Вот теперь в его одеянии присутствовал цвет его Дамы Лукреции Донати – темно-лиловый.

Бились от полудня до заката.

Сам Лоренцо потом честно записал в дневнике, что вовсе не был лучшим, но получил награду победителя из рук Лукреции Донати. Разве друзья могли не сыграть в поддавки ради победы своего обожаемого Лоренцо?

Этот турнир действительно остался в анналах.

На следующий день виа Ларга с утра была запружена желающими поздравить победителя – Флоренция славила нового правителя, хотя Пьеро Медичи еще был жив.

Сам Пьеро не мог присутствовать ни на турнире, ни даже на последовавшей в июне свадьбе сына, болезнь окончательно приковала его к постели.

Почти сразу прекрасная Лукреция Донато почувствовала угрозу своей власти над Медичи. Рядом с ней появилась та, которую прославит не столько красота, сколько очарование – Симонетта Веспуччи.

К развеселой компании братьев Медичи – Лоренцо, а теперь уже и подросшего Джулиано, – нередко присоединялись Веспуччи. Эти братья такие разные – старший Антонио книжный червь, ему больше нравились философские диспуты у Фичино, чем беспокойные загулы, младший Америго и вовсе в доминиканском монастыре, постриг не принял, но книги прочитал все.

Самым скучным был средний – Марко Джеронимо. Но ему, по мнению друзей, повезло больше всех. Невзрачный торговец, скучный и даже занудный, он умудрился удачно жениться в Генуе. Супругу полагалось представить Медичи, иное было бы расценено как нарушение приличий.

Когда Марко произнес: «Донна Лукреция, позвольте представить вам мою жену Симонетту» – и отступил на полшага, чтобы та могла выйти для поклона, всем показалось, что в окна заглянуло солнышко. А оба брата Медичи, совершенно случайно оказавшиеся тут же, потеряли дар речи.

Шестнадцатилетняя Симонетта не была похожа на обычную девушку. Это нежное зеленоглазое создание казалось видением, Лоренцо даже подумал, нет ли у нее ангельских крыльев за спиной.

Крыльев не было, но были правильные черты лица, прекрасные светлые волосы, стройная фигурка и нежный, словно звон колокольчика, голос. А еще обаяние. Если у некрасивого Лоренцо оно особенное, граничащее с чертовщинкой, то у Симонетты именно ангельское. С первого взгляда ясно, что она чиста и невинна.

Как такое дитя могло быть чьей-то женой?!

Обомлели не только Лоренцо и Джулиано, в восторге любовалась супругой Марко Наннина, застыл пораженный Боттичелли, прикусил язык язвительный Полициано, притих насмешник Пульчи… Во Флоренции появился ангел во плоти.

Сама Симонетта к такому вниманию была явно не готова, она чуть смущенно оглядывалась и обрадовалась, когда Лукреция подозвала ее к себе:

– Иди сюда, дитя мое, не то эти насмешники, как только придут в себя, начнут говорить глупости. Сколько тебе лет?

– Шестнадцать, донна Лукреция.

«Как Джулиано», – подумала Лукреция, покосившись на младшего сына.

Джулиано все еще был вне себя, он стоял словно громом пораженный. Если бывает любовь с первого взгляда, то это она.

Сама Симонетта тоже косила взглядом на Медичи, но скорее испуганная его реакцией, чем пораженная его красотой.

Лукреция взяла с Марко слово, что тот будет приводить свою супругу почаще. Тот вздохнул:

– Не могу, донна Лукреция, я скоро уезжаю. Дела, – сокрушенно развел руками Веспуччи.