Чтение онлайн

– Что это означает? – спросил Смит.

– Это подарок от человека, у которого есть все, – ответил я, наблюдая за выражением его лица. – Это штемпель для изготовления золотых соверенов.

Углом глаза я наблюдал за дворецким, прислушивавшимся к каждому слову. Возможно, он составлял план своих мемуаров для воскресных газет.

Смит провел языком по пересохшим губам, как голодный питон.

– Подождите внизу, Лейкер, – сказал он, – я позвоню еще раз.

Дворецкий вышел, чтобы заняться своей записной книжкой. Смит заговорил снова:

– Какое отношение это имеет ко мне?

– Сейчас объясню, – ответил я, закуривая еще одну «Голуаз», пока Смит суетливо перебирал предметы на своем столе. На этот раз он оставил погасшую спичку там, куда я ее бросил.

– Я знаю об оборудовании для добычи вольфрама, которое регулярно поставляет Индия. И должен заметить, что индусы довольно неквалифицированные люди. Они получили уже тонны этого оборудования, хотя на всем полуострове Индостан нет никакого вольфрама. Вряд ли их можно винить за то, что они стараются перепродать оборудование кому-то подальше на север.

Сигарета Смита неподвижно лежала в пепельнице и постепенно превращалась в пепел.

– В Чунцине есть люди, готовые приобрести этого оборудования столько, сколько Индия пришлет. Конечно, если компания во главе с членом британского парламента продавала бы стратегическое сырье красному Китаю, возник бы скандал, и Америка внесла бы ее в «черный список», но при такой неразберихе в Индии все обычно обходится благополучно.

Я помолчал. Часы тикали как механическое сердце.

– С точки зрения движения золота здесь нет никакого надувательства. Вы просто строите предположения, – пожал плечами Смит.

Я подумал о дневнике, который доверенное лицо Смита Батчер предоставил в мое распоряжение, и о том, как это упрощало мои дальнейшие предположения.

– Я просто предполагаю, – согласился я.

– Хорошо, – кивнул Смит, несколько сбавляя тон и переходя к делу.

– Сколько?

– Я пришел не шантажировать вас, – возразил я. – Мне необходимо продолжить мою работу кочегара, и чтобы никто не мешал, когда я вожусь у топки. Я не преследую вас и не заинтересован делать что-то помимо моей работы. Но хочу, чтобы вы запомнили: я несу ответственность за это расследование, не мой босс и никто другой в департаменте. Я буду нести ответственность за то, что произойдет с вами – плохое или хорошее. Теперь звоните и вызывайте Лейкера. Я ухожу прежде, чем меня стошнит на ваш роскошный казанский ковер.

Когда во вторник утром я приехал на Шарлотт-стрит, Элис сидела за пультом, попивая кофе и изучая выкройки для вязания. Увидев меня, она поманила пальцем, и я пошел за ней в кабинет, который недавно предоставил ей Доулиш. Он был до потолка забит директивными бумагами, официальными газетами, справочниками «Кто есть кто» и ящичками картотек с вырезками. Она села за маленький столик, который использовала в качестве письменного. Я помог ей убрать двухфунтовый пакет сахара, электрический чайник, два перевязанных шнурком и запечатанных пакета с секретными бумагами и банку из-под растворимого кофе с дыркой наверху, куда посетители конторы опускали деньги – свой взнос на покупку чая. Она перевернула страницу подшивки.

– Ты пил кофе? – спросила Элис.

– Да, – ответил я.

– "Алфоррека" продолжается, – сообщила Элис, – официально. Сверху пришло распоряжение.

– О, хорошо, – сказал я.

– Не пытайся обдурить меня своим «О, хорошо». Я знаю, чем ты занимался.

– Закуришь? – спросил я и предложил ей сигарету «Голуаз».

– Нет, – восстала Элис, – и не хочу, чтобы ты тоже распускал в этой комнате отвратительный дым.

– О'кей, Элис, – кивнул я и убрал сигареты в карман.

– От этого французского табака запах остается на несколько дней, – поморщилась Элис.

– Да, – согласился я, – действительно.

– Вот и все, – улыбнулась она.

Казалось странным, что Элис пригласила меня в свой кабинет впервые только для того, чтобы сообщить эту новость. Я поднялся. Она произнесла:

– Постарайся сделать несколько удивленный вид, когда Доулиш сообщит тебе об этом. Бедняга не знает тебя так, как я.

– Спасибо, Элис.

– Не благодари меня. Я просто хочу, чтобы он сохранил свои возвышенные иллюзии, вот и все.

– Да, но все равно спасибо.

Я повернулся, чтобы уйти, но Элис снова окликнула меня.

– Еще одно дело. Дженнифер, – сказала она.

– Дженнифер? – повторил я тупо, мысленно перебирая все известные мне кодовые имена.

– Дженнифер из кассового отдела; она выходит замуж.

Я не испытал ни чувства вины, ни ревности.

– Я даже не знаю, о ком ты говоришь, – уставился я на нее.

– Мы включили тебя в список. С тебя два фунта, – раздраженно произнесла Элис, – на подарок.

В офисе я увидел Джин, которая все же начесала волосы, тридцать писем, ожидавших подписи, и массу вырезок, с которыми надо было ознакомиться: американский государственный департамент, отчеты отдела контрразведки и обороны, а также розовые листы писчей бумаги с переводами из «Ред флэг», «Пиплз дейли» и информационных материалов МВД. Я сложил всю пачку в портфель.

Опасность, что пойдет снег, все еще сохранялась, и тяжелые серые облака висели на небе как фальшивый потолок. Контролеры облизывали свои карандаши, а полицейские с большими связками ключей отпирали дверцы машин, которые перестаивали время парковки, и оставляли на ветровом стекле уведомление о штрафе.

Я заглянул в офис Доулиша. Он вбивал в стену гвоздики.

– Привет, что ты скажешь об этом? – спросил он, показав на репродукцию в раме, изображавшую «Железного герцога» на толстом коне, одной рукой приподнимавшего в приветствии шляпу и другой рукой размахивавшего мечом.

Под изображением, на изящной медной табличке, было начертано:

«Надо пережить все ужасы войны и хитросплетения мирских дел, только тогда поймете: вы не знаете, что причиняете своими действиями».

–Очень красиво, – сказал я.

– Подарок от сына. Он очень любит цитировать Веллингтона. Каждый год в годовщину битвы при Ватерлоо мы устраиваем небольшой прием, и у всех гостей должны быть наготове анекдот или цитата.

– Да, я делаю то же самое: произношу цитату, когда натягиваю мои веллингтоновские сапоги.

Доулиш посмотрел на меня прищурившись. Чтобы снять напряжение, я предложил ему сигарету.

– Ты собираешься продолжать операцию «Алфоррека»?

– Хочу выяснить, почему Смит послал Гэрри Кондиту лабораторного оборудования на семь тысяч фунтов в захолустье Португалии.