Чтение онлайн

Я составил поверхностный доклад о положении в Албуфейре, написал, что досье «Алфоррека» закрыто, и положил его Доулишу для ратификации. Он поместил в маленьком прямоугольнике в углу свою подпись, не сделав никаких замечаний, и передал его Элис, но при том продолжал смотреть мне в глаза.

Дом номер тридцать семь на Литл-Шартон-Мьюс представлял собой лабиринт каменных построек в той части Кенсингтона, где получение в качестве жилья гаража отмечается посадкой куста роз в крашеной бочке.

Снаружи два человека в коротких пальто из верблюжьей шерсти разливали виски в стаканы из походной фляжки. Я тихонько постучал медным молоточком в дверь, и мне ее открыл человек в резиновой маске гориллы.

– Тусовка – направо, пьянка – прямо. – От него пахло алжирским вином.

В помещении была толкучка. Гости – мужчины в корпоративных галстуках и девицы в бархатных перчатках до подмышек.

Кто-то за моей спиной произносил слова вроде «квазигуманист» и «эмпирический», и человек, державший свою кружку с пивом двумя руками, говорил: «...Так вот, понимает ли меня Пикассо?»

Я дошел до большого стола в конце комнаты. За ним стоял человек с шарфом, заправленным под рубашку с открытым воротником.

– Имеется только джин, тоник и... – Он яростно потряс бутылкой шерри. – Шерри. – Потом поднял ее, посмотрел на свет и снова сказал: – Шерри.

Девица с длинным мундштуком из слоновой кости произнесла:

– Но мне нравится мое тело больше, чем твое.

Я взял напиток и прошел через коридор в маленькую кухоньку. Девица, с размазанной тушью, ела сардины прямо из консервной банки и всхлипывала. Я повернулся, чтобы выйти. Девица, которой нравилось ее тело, говорила об автоматическом дросселе.

Я не видел нигде Айвора Батчера. Наверху царила такая же толчея. Только в маленькой комнатке в конце коридора сидели три молодых человека в джинсах и толстых свитерах. На узком голубом экране телевизора демонстрировалось какое-то искаженное изображение, из граммофона раздавались звуки нежной музыки.

Молодые люди медленно повернули ко мне головы. Один из них снял темные очки.

– Ты стоишь здесь, папаша, как кадр по другому каналу!

– Простите, ребята.

Я закрыл дверь комнаты, где в спертом воздухе ощущался запах дыма от матросского табака. Наконец внизу я нашел Айвора Батчера. В центре толкотни полдюжины парочек танцевали очень медленно, будто опасаясь разрезать свои платья алмазными кольцами. Довольно нетвердо держась на ногах, Айвор Батчер танцевал с низенькой толстой девицей с зелеными глазами в коротком вечернем платье.

– Рад видеть тебя, приятель! – пробормотал он. – Шикарная вечеринка!

– Потрясная! – кивнул я.

Он раздулся от гордости, и я решил, что гипербола исчерпала свои функции как средство общения.

После танца Айвор Батчер хотел поговорить со мной. Он нетвердыми шагами направился к моей машине. Человек в маске гориллы держал за плечи девушку, которая демонстративно делала вид, что ей плохо.

– Знаешь что? – спросил Айвор Батчер, когда сел в машину и беспокойно осмотрелся вокруг.

Я указал на вторую кнопку слева. Он нажал ее, и стеклоочистители заработали. Звук механизма стеклоочистителей искажает магнитофонную запись.

– В чем дело? – спросил я.

– За мной следят.

– Да что ты!

– Совершенно точно. До сегодняшнего дня я сомневался. Потом позвонил тебе.

– Я не знаю, зачем ты звонил мне, что я могу поделать? Все зашло слишком далеко, чтобы можно было вмешиваться.

– Слишком далеко? – спросил Айвор Батчер. – Что зашло слишком далеко?

– Откуда я знаю? – произнес я таким тоном, будто уже и так наговорил слишком много.

– Ты имеешь в виду португальское дело? Испанскую команду и все это?

– А ты что думаешь? Ты влез в довольно серьезную историю. Разве Смит не может тебе помочь?

– Он говорит, что не может. Что же теперь будет?

Я похлопал его по плечу.

– Понимаешь, я могу нажить целую кучу неприятностей даже от того, что общался с тобой.

Айвор Батчер произнес «да» примерно двенадцать раз различным тоном. После паузы, которую я счел достаточной, я заметил:

– Ты дал нам ложную информацию, вот дело и дошло до критической точки. Теперь речь идет о государственной измене.

Айвор Батчер повторил слово «измена» несколько раз, меняя интонацию от утвердительной до вопросительной, снижая голос до самого низкого ключа и поднимая каждый раз выше на октаву.

– Ты хочешь сказать, что меня могут расстрелять?

– Нет, – сказал я. – Это ведь все же Англия. Мы такого не делаем. Нет. Тебя повесят.

– Нет. – Голос Айвора Батчера прозвучал отдаленным эхом, и он, потеряв сознание, тяжело привалился к дверце машины.

Человек в маске гориллы оставил свою приятельницу и спросил, не может ли он чем-либо помочь.

– Моему другу плохо. Это все жара да шум. И выпил лишнего. Пожалуй, хорошо бы стакан воды! – попросил я.

Человеку с головой гориллы долго пришлось проталкиваться к кухне. Тем временем Айвор Батчер тряхнул головой и напряженно задышал.

– Извини, – промямлил он. – Ты думаешь, наверное, что я ужасный осел.

– Да ладно. Представляю, как ты себя чувствуешь. – Я действительно это представлял.

– Ты хороший парень, право, – произнес он. – Может, мне следует выступить с заявлением, как ты думаешь? Смит практически ничего не платил мне за то, что я делал. Я ведь всего лишь мелкая сошка.

Я признал, что с моей точки зрения, сделать такое заявление – разумная мысль. Человек с головой гориллы вернулся с банкой воды.

– В кухне не осталось стаканов, – объяснил он низким голосом и протянул воду Айвору Батчеру, который дрожащим, испуганным голосом промолвил:

– Вот один из них, – и снова потерял сознание.

– А что эта девица, с расплывшейся тушью, все еще на кухне? – спросил я.

– Да, – ответил человек-горилла. – Она говорит, что Элвис Пресли – приземистый. – Голос его опять прозвучал гулко, как эхо.

– Почему бы тебе не пойти и не переубедить ее? – предложил я. – Не надо больше продолжать слежку.

– Очень хорошо, сэр, – вытянулся он.

– И, Колокольчик. Сними эту маску. Твой голос звучит из-за нее, как эхо.

Если, выходя из сложной ситуации, вы бросили значительную часть своего личного имущества, вам могут остро понадобиться некоторые оставленные вами предметы, такие, как, например, флоуриметр, срок действия которого рассчитан на восемь месяцев. Не посылайте за этими вещами, потому что именно так мы обнаружили да Кунью.