Чтение онлайн

Рим и Россия, из аналогий. "Ни у сената, ни у народных комиций не было власти; люди безропотно принимали все ордонансы, что предлагались Августом Цезарем". Марцеллин.

661

Краснобаи как генераторы слов - фразёры, вечно и всюду ведшие к пропасти (вспомнить К'eренского, Горбачёва, Ельцина), а их слушатели - глупцы.

662

* * * Властно входит в бессонную ночь

всё, что сбылось со мной и не сбылось,

чтоб мне прошлое в мыслях толочь,

истощая последние силы.

Где ты, радость начального дня?

Где восторги, подобные крыльям?

Жизнь, громовым величьем маня,

пузырём тихо лопнула мыльным.

Как люблю я истёртость страниц,

мной прочитанных в поисках счастья!

В череде исчезающих лиц

было несколько лиц настоящих.

Я уйду в листопад ветровой,

обрывая последние звенья.

И мой мир унесётся со мной

в край безмолвия, тьмы и забвенья.

663

Против Ананке. Понял: затем я был, чтоб пройти стенку верою. Чтоб смотрел Господь, до чего моя вера достигла, голая, неучёная: пересилила стенку! Стенка-то думала - победит, перед ней остановятся, - только вера насквозь прошла! Жил и был я - для веры.

664

Вижу: природа когда-нибудь восстановится в райских естественных мерах ("неопустительный апокатастазис" М. Исповедника).

665

Я задумался об ап. Павле, кой, звавшись Савлом, гнал христиан и врасплох обращён был этим: "Прёшь на рожон, Савл?"... Я, как и он, дозрел. Но Савл стал христианином, я ж, напротив, бегу от них, доведённый до смерти гонивом про "жизнь вечную", "воскресение мертвых", "лилии кольми паче", "плачущих", "не убий", "род избранных", "манну с неба", "сикли, скот и рабов", про странное "не заботьтесь, чт'o есть и пить вам", также про "малых сих, первых в царствии Божием", "нищих духом", "'yшко игольное", "возлюби врагов" и т. д. от нагорщины. Надо быть стойче к натискам, чтоб отбить их. Надо активничать, чтоб, случись, что я вдруг обращён, как Савл, - поздно было б и зря. Мои пускай выбирают, быть христианами, у которых нет денег, или быть с д'eньгами. Обеспечу им выбор не от нужды их, дабы их вынудили лишенья, а от свободы, - так же, как Богу в полной свободе впало взять Савла в цепи покорства именно по пути в Дамаск и ни днём (жертвой) ранее, да и к нам сойти не в эпоху Советов, ха, а при Августе! И каков итог? И где "врачество твари", коль без рацей про "свет, озаривший мир"? Расплодилось больных, как я, кто жизнь судит Христом, и только... Эй, что Ты дал мне, а?! Парадокс о грехе одновременной службы Богу и сиклю и разделения Твоего с всем прочим ("кто не со Мной, тот против"), вплоть до влезания Твоего меж близкими? Дал загробие? Ход беспроигрышный, подлинно. Но я спасся всё ж... ну, почти уже спасся - сиклями. Так зачем "Савл" вдруг "Павлом" стал? Ты надул его. Ты взял жалостью. Как мне бомж сказал: мол, "Исус за людей страдал". О, Ты жалостью нас привлёк к Себе...

Но крест первый был наш, признай! Нас мытарили смерть и гроб! Нас гнела ярость избранных! Мы вопили в рыданиях! Мы брели под плетьми и висели на дыбах, резались, истязались, жглись в крематориях! Мы тонули в потопах, мёрли в болезнях, пухли от голода!

Наших бед было лес, когда Ты пришёл и нас смёл, вроде не было горших мук, чем Твои; наши - так себе!

Ты взял жалостью. И меня возьмёшь: это я Тебе, а не Ты мне, я дарю милосердие! Я устал и хочу лишь свобод от Вас, Троица. Ведь не я Тебе нужен, а моё золото, ибо Ты, Кто работаешь с плотью, явно по плоть пришёл. Но что пл'oтяней золота?.. А пускай Ты ко мне - то ведь нет меня. Я промежник. Да, я невесть что. Я превращение из конкретного, я штрих в фазисе, я трансгрессия! Ты хватал меня за нотации, что ведут к Тебе? Во мне нет таких. Я впредь волен! Не маяковый мне луч Твой! Я - в тьме безмолвия ярче "света", чем Ты считал Себя в славе Троиц! Ты меня гробил - но сгинешь Сам, клянусь. Ты сводил всю плоть в дух - но, клянусь, уплотнился лишь, прикипел к плоти намертво, блеск Твоих парадигм крыт п'aтиной! Ты во власти ТОГО, ЧЕМ господствовал, и с ЕГО возглашением жди конец Свой... Есть что-то Тёмное, знал и Р'oзанов, что запнёт Тебя...

То есть Ты мне стал ты.

Чую БОЛЬШЕЕ, чем весь ты в твоей тройке, застившей виды, сведшей нас в символ! На твою ценность чую СВЕРХЦЕННОСТЬ! Каждый адепт твой - менее, чем он мог бы быть без тебя, клянусь! Ты свеча в свете солнц и червяк в гор'e, всё твоё и превратно и мелко перед ГРЯДУЩИМ! Скоро уж... Я пока с тобой - в твоей "естине", а не в "истине", да-да, в пиршестве, на котором ты плоть ешь. С мыслями, что сие "хорошо", я нажрусь её, дабы мне стать как ты! Я в самом себе - покажу тебя. Все покажем: я и вся нация! Будем жрать и пускать дух сытости. Сытый дух, знай, и есть ДУХ! Я весь народ попру от свечи твоей во СВЕТ ИСТИННЫЙ! Уж сыграем мы, но не как притворялись, что плоть ничто нам. Днесь мы сыграем, что возлюбили плоть. Ты в нас словом - мы в тебя гласом чревного ДУХА, КОЙ впредь и есть наш БОГ! Мы начнём плоть об'oживать! Мы покажем, как её пользовать, - содрогнёшься!
– как показали до этого, когда мы презирали плоть. Я клянусь, мы покажем!

666

Самый из преданных. Ницше звали "философ-зло", ибо вёл-де к войне, насилию, подавлению слабых, хаял культуру, встал против норм и трактовок образа Жизни, мнил всё фальшивым, даже и Бога. Но, дело странное, он был самый, наверное, христианский мыслитель. Ибо любить Жизнь значит избыть из её недр хилое духом, лживое, подлое и лукаво корыстное, то есть то, что приносит мораль, гнуснейшая из трактовок. Что и Христос хотел: "Положу вражду между сыном и матерью, между братом и братом"... Фраза являет чужесть Христа для мира - иноприродность, стало быть, и Его, и того, к чему звал Он, руша моральный план бытия, образованный первородным падением, и мышление от "добра" и от "зла", - что значило, что, предав древо Жизни и обратившись к древу познания, люди стали реальность интерпретировать, а не чувствовать прямо. Все наши ценности Он растаптывал, нашим "да" сказал "нет" даже в части сакральных родственных связей, кои расторгнул, чтоб, избыв падших, вырастить расу истины и любви. Он клял логику и традиции и весь ход производства рода людского, зиждимый не на воле инстинктов, но на морали, ведшей к созданию человечества как морального шлака вместо могучих творческих самостей. "Брось отцов и иди за Мной", - говорил Христос. Говорил и совсем уже страшное, пригвождавшее нравственность и чреватое войнами: "Я не мир вам принёс, но меч; Я пришёл разделить человечество на Моих и чужих. Кто предаст Меня для домашних, тот против Бога. Я низвёл пламя и как хотел бы, чтоб разгорелось!" Он знал до Ницше, что человечеству, дабы жить (не тлеть), надо вырезать первородный грех с метастазами, пронизавшими сферу мысли, чувства и действий. А это можно только дерзанием, исступлением и пролитием крови. Как только кто-нибудь был христов не в словах, а на деле, вмиг истреблялся. Кто живёт, как велел Христос? Единичные. Ницше - рядом с Ним в профетизме Спасения. Ницше звал к топору, поначалу к духовному, дабы каждый в самом себе стал возвышенным, а потом и к стальному. Ибо быть честным, храбрым, свободным и благородным и означает быть против мира.

667

Есть у апостола Павла тезис, что де "конец закона - Христос". Что наступит после "конца"? Чудесное. Ведь Христос отменил смерть - мать всех законов. С тех пор всё - новое.

668

Нормы валятся. Так, демограф правительства, некий доктор наук, сказал, что не следует осуждать инцест, человек разделял чадородство и эрос издавна, так что дети и эрос - разные вещи... Спец лаконичен. Не обращайся он к троглодитам духа и чувства, он бы сказал, как знать, что инцест допускается, что процесс чадородства с умыслом был включён в круг эроса.

Эрос - главное.

669

Говорю, что жить страшно, что тварь стенает, зло царствует и кровь льётся, что всё воистину в вечных войнах со всем, что некуда убежать от смерти, что в смыслах тесно, всё бесполезно и свет сужается, что тьма близится и теснит живых и что сердце и глаз ждут Бога.

670

Не появись я, было бы лучше. Атомы складывались бы в молекулы, те - в кислоты, те - в организмы, что выражают, рабски и ревностно, неестественный злой железный порядок, царство Ананке. Я ж всё - о рае, что, дескать, Жизнь. Рвусь к истине. Но кому нужен рай или боль моя? Никому. Безотрадно, тоскливо, страшно и больно. Лучше не быть.

671

Дух истины. Я спешил в туалет в порыве, вызванном "черпающим в себе разумом". Я постиг, как их всех уломать к хренам. Я коснулся анала и, возвратясь в зал, начал прощаться. Я очень долго тряс руку босса шведской компании. Этак я всех их метил; пусть пахнут мной. Магически я воздействовал, дабы все покорялись более важному, чем богатство, чин и харизма. Сведшийся к истине, я постиг, что не нрав, не талант, не внушительность манят - но лишь обмен веществ, лепка самости пожиранием прочего. И земля, и что есть на ней, вник я, сгинет в кишечнике, чтоб в итоге стать серевом. Мироздание с Богом, если Он есть, сожрут, в ряд со всем многим прочим; станется лишь глобальная вонь! Мы все дерьмо, что понятно, стоит десятку тесно сойтись. Вонь всех роднит. Вонь - конечное общее. Победит доминантная вонь - моя. Я пожрать горазд; плюс я, ведая корень, корень не прячу. Корень в кишечнике, там где суть всего... И, едва я в том зале начал жать руки, сразу подметил, как, вдруг принюхавшись, все идут ко мне подсознательным образом. Это значит, мною кончались смута идейщины, кавардак убеждений, разница вкусов, свара "духовных"-де "высших" ценностей. Я закрыл философию, отыскав, по Плотину, "корень корней всего". Человек есть кишка per se, междометия коей в целом наш разум! Сходно у этих всех костюмированных куч дерьма, я вник, цель их шарканий, плутовства, свинств, мерзостей, лизоблюдств и мошенничеств, суеты и корыстной пошлой активности состоит в присвоении денег для непрестанного вся и всех обжирания, чтоб затем, обожравшись, смачно смердеть вокруг, подтверждая смысл жизни и ценз духовности!

672

Спорт - дурман человечества, что гоняет мяч бытия вне Бога и забивает в ворота свой апокалипсис.

673

В моде... нет в вечном тренде люди константные, с устоявшимся кредо, рациональные и с устойчивой психикой, намекающей на суровые испытания и победы в жизненных драмах, - личности "малых слов, многих дел", массы думают, оттого на них знак величия, глубины и достоинств. Этот тип мнится вроде героя и поставляется как пример людям ровно иным, с лабильной и ртутной психикой, с переменчивым виденьем: избегающим принципов и меняющим свои мнения, испытующим Бога вместо похвал Ему, амплитудным в эмоциях от депрессий до радостей, рассыпающим в речи, часто несдержанной, а порой имморальной, сонмы значений, противоречий и отвлечённостей. Им советуют поскорей состояться, определиться.

Но ошибаются в их психическом складе. Он как раз сформирован, даже и выстрадан. Если психика отливает спектрами радуги, как протей изменяется; если ведает языки всех сред и в любой своя; если ход её под землёю и в небе сходно возможен; если ей участь преданной челяди при любых дверях и сокровищах человеческих ценностей в тягость и если несть числа её маскам в поступи жизни - значит, не нужно ей равновесий, родственных висельным, и она их не ищет, ибо владеет всем, что даровано человеку как в его духе, так и в развитии. И она как раз всемогуща, коль всё вбирает без назидания от этических церберов и культурных вождей, коль родственна всем явлениям и всем сущностям жизни, не разграниченным политически, социально, нравственно, темпорально, даже бытийно. Смерть и жизнь - её крылья с равными махами. В ней всегда гул вселенской тубы предвечного, в ней аффекты титанов. В ней поступь Рока. В ней "да" и "нет" неслитны и нераздельны. В ней Христос и Иуда дышат бок о бок. В ней Мироздание нашло зеркало! Осуждать её, ставить в рамки - значит себя судить: свою слабость, узость мышления, куцость чувств, догматичность, невосприимчивость, глухоту, ограниченность, скудоумие, хладнодушие и приверженность нравам быдла.