Чтение онлайн

До дрожи захотелось развернуться, выйти из комнаты, найти Кэрроу, где бы он сейчас ни был, и убить. Медленно. Болезненно. Переломать ему кости, одну за другой, чтобы он чувствовал каждый хруст. Этот демон не заслуживает жить!

Лян закрыл глаза. Глубоко вдохнул до самого живота. Задержал, сосчитал до пяти. Выдохнул медленно, долго, выталкивая вместе с воздухом ярость.

Не сейчас. Сейчас важно другое — спасти ее, защитить. Всему свое время, и время капитана Кэрроу еще не пришло.

Он взглянул на Викторию. Она сидела, прижавшись к спинке кровати, слезы текли по щекам.

— Где ваш муж? — спросил Лян.

Виктория шмыгнула носом. Провела рукой по лицу, размазывая слезы.

— Не знаю. Уехал... ему принесли срочное сообщение... Он сказал, что вернется, и потом… — Она сглотнула. — Я не знаю, когда...

Хорошо. Кэрроу купился на ложный след. Сейчас он, должно быть, мчится к поместью маньчжурского дьявола, горя жаждой расправы.

— Нужно уходить, — сказал Лян. — Сейчас.

Виктория неуверенно посмотрела на него.

— Но… Я не могу... — Опустила взгляд на свои руки, исполосованные красными следами. — Я едва стою на ногах...

— Я помогу.

— Но куда мы пойдем?

— Я спрячу вас. Ненадолго. Пока не придумаем, что делать дальше.

Повисла долгая пауза.

Виктория смотрела на него, и он видел борьбу в ее глазах: страх неизвестности против страха остаться. Может ли она доверять почти незнакомому китайцу? Но если останется, ее ждет смерть.

Она медленно кивнула.

— Хорошо.

Лян протянул ей ладонь. Виктория миг колебалась, потом вложила свою руку в его. Пальцы были холодными, дрожащими.

Он помог ей встать. Ее лицо исказилось от боли, но она не издала ни звука.

Одеяло сползло с ее плеч, и Лян увидел, что на ней лишь шелковый халат, на котором местами проступила кровь. Он отвел глаза.

— Мне нужно... одеться, — тихо сказала Виктория. — Я не могу идти так...

Сделала шаг в сторону шкафа. Пошатнулась.

— У нас нет времени, — возразил Лян.

— Но я... Я не могу идти в таком виде.

— Европейское платье будет слишком заметно в китайском квартале. А ваша кожа... Ткань прилипнет к ранам, будет причинять боль при каждом движении.

Он снял свою накидку. Протянул ей.

— Наденьте это.

Виктория взяла. Лян отвернулся. Смотрел на свечу, которая все еще горела на окне. За спиной слышался шорох ткани, вздох, похожий на приглушенный стон.

— Готово.

Он обернулся.

Накидка полностью скрывала ее фигуру. Лян взял свою шляпу и осторожно надел ей на голову. Широкие поля спрятали золотистые волосы, прикрыли большую часть лица.

Сойдет.

— Держитесь за меня, — предложил он.

Виктория положила руку ему на локоть. Они двинулись к двери.

Каждый шаг давался ей с трудом — Лян чувствовал, как дрожат ее пальцы. Он шел, подстраиваясь под ее темп, готовый подхватить в любой момент.

Лестница стала тяжелым испытанием. Виктория держалась за перила одной рукой, цепляясь за плечо Ляна другой. Но не останавливалась. Шла. Ступенька. Еще одна. Еще.

Они вышли в сад. Ночной воздух был прохладным, освежающим после душного дома. У калитки стоял Ван Лао.

Старик приоткрыл дверцу, глядя в темноту, будто не замечая их. Лишь когда они поравнялись с ним, тихо произнес по-китайски:

— Мирного пути.

Виктория не поняла слов, но, кажется, уловила смысл — посмотрела на старого дворецкого и прошептала:

— Спасибо.

Калитка закрылась за ними с тихим скрипом, отрезая прошлое от будущего.

Переулками они добрались до китайского квартала. Поначалу Виктория держалась. Опиралась на руку Ляна, дышала часто и тяжело, но шла. Но он чувствовал, как ее шаги становятся медленнее, неувереннее, короче. Как все больше веса она переносит на него.

«Тело на пределе. Она не дойдет».

Они свернули в закоулок, где крыши почти смыкались наверху, образуя подобие туннеля. Виктория споткнулась. Лян подхватил ее под руку, не давая упасть.

Она схватилась за стену.

— Подождите... Немного...

Лян оглянулся по сторонам. Никого, но это ненадолго. Китайский квартал не был безлюдным даже ночью. Кули возвращались с работы, проститутки искали клиентов, пьяницы ковыляли домой из винных домов.

— Нужно идти дальше.

Виктория кивнула, оттолкнулась от стены. Сделала шаг, пошатнулась. Еще один короткий, неуверенный шаг.

Ноги подкосились.

Лян подхватил ее под руки. Она тяжело дышала, лицо серое даже в тусклом свете фонаря.

Шок. Боль. Усталость. Тело больше не выдерживало.

— Простите, — пробормотала она, пытаясь устоять на ногах. — Я просто... немного устала... но я могу идти... могу...

Лян видел — она не может. Еще несколько шагов, и она потеряет сознание.

— Я вас понесу.

— Нет, я могу... — Слабый, бессильный протест. Она все еще цеплялась за остатки гордости.

Он не стал ждать разрешения. Подхватил ее на руки — одной рукой под коленями, другой под спиной — и поднял.

Виктория больше не сопротивлялась. Голова упала ему на плечо, пальцы слабо вцепились в одежду.

Ее дыхание на шее — слабое, прерывистое, как трепет бабочки. Каждый выдох щекотал кожу, посылая мелкую дрожь по спине.

Лян продолжал идти. Запоздалые прохожие бросали на него быстрый взгляд и отводили глаза. Китаец несет кого-то на руках? Обычное дело. Больной родственник... Пьяный друг... Не их проблема.

Виктория потеряла сознание где-то на середине пути.

Лян ощутил, как тело обмякло в его руках. Голова упала на грудь.

«Хорошо. Так ей будет легче. Не будет чувствовать боль».

Фонарь над входом в лапшичную еще горел — дядя Вэнь работал допоздна. Запах лапши и бульона поднимался из открытой двери, теплый, манящий. Лян вспомнил, что со вчерашнего дня ничего не ел. Но есть сейчас было некогда.

Боковая дверь вела на верхний этаж, где Лян снимал комнату. Он поднялся по крутой лестнице, стараясь не потревожить Викторию. Она дышала ровно, погруженная в милосердное беспамятство.

В комнате Лян осторожно опустил ее на циновку. Подложил под голову свою свернутую куртку и накрыл одеялом.