Чтение онлайн

И вдруг он понял, что должен сделать.

Преодолевая внезапно усилившуюся гравитацию, скульптор встал, подошел к стеллажу с инструментами и выбрал подходящую пилу.

Потом он вызвал такси.

Потом ему понадобилось немало времени на то, чтобы выйти из дома и забраться в чудовищно раскачивавшуюся "летучку".

Он отправился в Заповедник. По дороге он связался с муниципальной справочной службой и задал мучивший его вопрос.

Да, ответили ему, в двадцать втором круге действительно совсем недавно умер человек.

Только один?

Нет, сказали Эрику. За последние шесть лет в двадцать втором круге было еще восемь несчастных случаев. То есть вряд ли это можно назвать несчастными случаями. Просто болезнь. Сердце. Внезапный приступ.

– Я тебя убью, Мюррей!
– прошипел Эрик, выключая связь.
– Я тебя убью, грязный вонючий колдун!

"Летучка" опустилась на поляну прямо перед "Лотосом пришлого бога". Эрик, приказав машине подождать, выпал на траву, крепко держа пилу в руке.

Через несколько минут он уже летел к замку Хоулдинг.

4.

Инспектора вернулись довольно быстро, вскоре после полуночи. Разведчики, сидевшие в гостиной и наблюдавшие за тем, как Чита пытается найти блоху на попугае, на редкость терпеливо сносившем ее активную деятельность, слышали, как приземлились одна за другой "летучки", как открылась и закрылась входная дверь... и когда Даниил Петрович с Винцентом вошли в гостиную, их встретили вопросительными взглядами.

– Привет!
– сказал Ольшес.
– Ну, что тут новенького?

– Да в общем ничего, - ответил Саймон Корнилович.
– Если не считать того, что Кейт наковырял на дну пруда.

– О! Это интересно!
– И Даниил Петрович демонстративно оглядел комнату.
– И где же эти сокровища?

Левинский предъявил инспектору крохотный осколок камня, похожего на кремень, и сообщил:

– Вообще-то я этого добра полную тарелку набрал, но Саймон сказал, что остальное можно выбросить.

– А ты и послушался...
– пробормотал Даниил Петрович, беря предложенный ему камешек двумя пальцами и поднося его к глазам.

– Да ничего подобного!
– возмутился Левинский.
– Вон они, на буфете.

Харвич подошел к упомянутому предмету обстановки и внимательно рассмотрел лежавшие в тарелке камешки. Это были самые обычные гальки.

– Ну, это и в самом деле можно выбросить, - улыбнулся Харвич.
– Если, конечно, ты не хочешь сохранить их как память о нынешней экспедиции.

Доктор Френсис задумчиво произнес:

– Знаете что, мужики? Мне кажется, лет через эдак.... несколько... наш Винцент станет в сто раз хуже Данилы.

– Да, - согласился Винклер.
– Язвить он уже научился.

Харвич обвел разведчиков недоуменным взглядом.

– Да я разве чего?..

– Нет, ты ничего, - утешил его доктор Френсис.
– У тебя это пока что в подсознании.

– А... ты же психолог!
– фыркнул Харвич. И тут ему в голову пришла некая мысль.
– А Чита давно вернулась?
– спросил он.

– Нет, недавно, минут двадцать назад. А что?
– не понял Винклер.

– Нет, ничего. Просто она от нас сбежала по дороге.

Левинский широко раскрыл глаза:

– Что, прямо из "летучки" выпрыгнула?

Ольшес, спрятав камешек в нагрудный карман комбинезона, всмотрелся в обезьяну. Харвичу показалось, что Даниил Петрович пытается понять, где она была и что делала, удрав от инспекторов в Заповеднике. Но, похоже, это было сейчас не самым интересным для Ольшеса. Он спросил:

– Что, аллигатор доволен результатами подводных работ?

– Вполне, - кивнул Левинский.

– И долго ты искал эту штуку?
– Даниил Петрович похлопал по карману.

– Нет, он так усердно тыкал носом в то место, где это лежало, что мне еще и отгонять его пришлось, чтобы собрать камни.

– Хорошо, - кивнул Ольшес.
– Но тут возникает один очень интересный вопрос. Как этот осколочек попал в пруд?

– Не иначе как птичка принесла, - предположил доктор Френсис.

– Ну, пр-ринесла!
– неожиданно рявкнул Кроха, заставив всех вздрогнуть.
– А тебе что? Кр-расивый Кроха!

Все на мгновение опешили, но в следующую секунду Кроха, напуганный взрывом хохота, взлетел на шкаф и оттуда стал подозрительно рассматривать всех по очереди. Самые серьезные опасения вызывал у него, похоже, Даниил Петрович.

– Ну надо же!
– восторженно воскликнул Левинский.
– И в самом деле птичкина работа! Кроха, а где ты его взял?

Кроха проигнорировал вопрос инженера.

– Ну что пристаешь к бедному воробышку?
– сказал Ольшес.
– Где взял, где взял! В магазине купил. А вот зачем в пруду утопил - это другой вопрос. Винцент, спроси-ка, зачем?

Харвич рассмеялся. Но просьбу Даниила Петровича тем не менее воспринял как приказ.

– Кроха, - обратился он к попугаю, - ну чего ты туда забрался? Иди сюда, поговорим.

– Поговор-рим, - согласился попугай и спорхнул со шкафа на плечо Винцента.
– Жрать хочу!

– Ну вот, опять, - огорчился Винклер.
– Ведь только что ел, часа не прошло! Наверное, у него кишечник слишком короткий. Все сразу проскакивает, и никакого толку.

Доктор Френсис отверг предположение командира:

– Да ничего подобного! Он же птица, а все птицы едят очень часто. Метаболизм у них такой.

– Послушай, но он ведь не колибри!
– возразил Саймон Корнилович.
– Он большая птица, крупная. Такие не должны клевать без передышки.

– У него большие траты энергии в связи с эмоциональными перегрузками, - пояснил врач.

– Ты хочешь сказать, мы его обижаем?
– ужаснулся командир.

– Нет, - вмешался Даниил Петрович.
– Психолог хочет сказать, что у Крохи что-то такое на душе, что не дает бедному страусу покоя.

– Ну что ты его обзываешь по-всякому?
– возмутился Винклер.
– То воробьем, то страусом! Ему же обидно!

Ольшес ухмыльнулся и упал в кресло, ничего не ответив. Харвич вдруг понял, что Даниил Петрович совершенно сознательно дразнит попугая. Что старший коллега чего-то добивается от птицы... но чего?