Чтение онлайн

– Ну, карма моя, что хочу - то с ней и делаю, - не согласился с врачом инспектор.
– Значит, зачем велел? Не помню.

– Ох, Данила...
– в стотысячный, наверное, раз вздохнул командир. Как ты мне надоел!

– Опять ты за свое!
– огорчился Даниил Петрович.
– Ты, между прочим, вот о чем подумай. Я тебя уже когда-то предупреждал, что от твоих таких нехороших слов могу расстроиться, например...

Винклер захохотал во все горло, но инспектор не обратил на это внимания и продолжил:

– ...а от расстройства могу, например, совершить какую-нибудь фатальную ошибку. Ты хоть представляешь себе потенциальные последствия? В общем, Саймон, выбирай слова, очень тебя прошу. Дабы не стать причиной мировой катастрофы.

– Вр-решь ты все!
– рявкнул Кроха, проглотив последний кусок испеченного специально для него пирожка с капустой.
– Вр-решь!

– А, ты уже все съел?
– повернулся к нему Ольшес.

– Видишь? Попугай, и тот тебе не верит!
– сказал Левинский.

– Ну, что с него спросить?
– небрежно взмахнул вилкой Даниил Петрович.
– Птичка с малыми мозгами, что она может понимать!

– Ну, кое-что эта птичка очень даже понимает, - заверил инспектора доктор Френсис.
– Впрочем, здесь вообще почему-то подобрались звери весьма сообразительные.

– Да, кстати, - вспомнил Харвич, - о сообразительных зверях. Тут в нашем пруду аллигатор живет, так он просил убрать из воды что-то такое, что ему очень мешает.

– Аллигатор? Просил?
– опешил Винклер.

– Ага, - кивнул Винцент.
– Там на дне что-то очень маленькое, но зловредное. Он покажет, где именно. И лучше бы поскорее это сделать, он что-то уж слишком нервничает.

Левинский и доктор Френсис, переглянувшись, зашлись хохотом. Да и в самом деле, командир экспедиции выглядел сейчас так, что любого бы пробрало.

– Ну вот, инженер, - ехидным тоном сказал Даниил Петрович.
– Чтоб служба медом не казалась, получай наконец серьезное и ответственное задание. Надевай маску и лезь в пруд. Надо аллигатора выручать. А то, что найдешь, прибереги для меня. Но сначала почисти и просуши. Не люблю, когда тиной пахнет.

Левинский возмущенно открыл рот, собираясь что-то сказать, но так и замер, потому что в открытое окно коттеджа в этот момент ворвалась орангутаниха Чита и бросилась к Харвичу.

– Эй, что случилось?
– испуганно воскликнул Харвич.

Всеобщее внимание было обращено на обезьяну, и потому никто, кроме Винклера, не заметил, что инспектора Ольшеса при появлении Читы словно ветром сдуло. Даниил Петрович даже не стал утруждать себя хождением по коридорам коттеджа. Он выпрыгнул в окно.

Харвич тем временем пытался понять, что случилось с обезьяной.

– Чита, Читушка, - приговаривал он, гладя зверя по голове.
– Ну что с тобой? Что тебя так разволновало?

Чита, немного успокоившись, принялась объяснять Винценту суть событий. И объяснила так хорошо, что Харвич вздрогнул и вскочил.

– Данила...
– И только тут молодой инспектор обнаружил, что его старший коллега исчез.
– Где он?

– Уже отправился, - спокойно сказал Саймон Корнилович.

– Э-э... куда?
– осторожно спросил Харвич.

Винклер посмотрел на Читу и спокойно произнес:

– А ты ему разве не объяснила, красавица, куда?..

Харвич рассерженно тряхнул головой и тоже отбыл через окно. Чита умчалась за ним следом.

А командир экспедиции вежливо спросил инженера Кейта Левинского:

– В пруд сейчас полезешь? Или до утра подождешь? По мне так лучше бы прямо сию минуту. А то придется аллигатору ночевать на суше.

11.

Теперь Кхону Лорику отчаянно хотелось давать представления только в одном месте - на равнине, рядом с небольшой буковой рощей. Весь его организм сопротивлялся тому, чтобы выступать в городе. Впрочем, к ночи Лорик понял, что есть еще одно вполне подходящее место - поляна в центре Скульптурного Заповедника, - хотя, конечно, поляне было далеко до равнины. Но на поляне он всегда выступал в последний день фестиваля, да и вообще программа спектаклей уже была объявлена... А ему нужно, ему необходимо было в оставшиеся дни давать спектакль за спектаклем, по три, по четыре раза в день... и только с одной куклой - с красавицей Дорис. Чревовещатель не знал, почему это так. Да ему и не очень нужно было это знать. Он просто следовал зову чувств. А точнее, он подчинялся воле того, кто жил в его теле и уме.

Когда чревовещатель пришел в себя после странного видения, то обнаружил, что отсутствовал совсем недолго, меньше получаса. Но за эти минуты Кхон Лорик внутренне изменился до полной неузнаваемости.

Он стал человеком, страстно стремящимся к заветной цели.

Вот только цель эта оставалась неясной. Где-то на самом дне сознания шевелилась с трудом пробуждающаяся память... но Кхон одновременно ощущал, что ему не нравится то, что он начал вспоминать, и что он не хочет этих воспоминаний.

Лорику вдруг показалось, что он внутренне раздвоился. Он почти физически ощущал глубинную бурю, начавшуюся в его потоке сознания. Тот, кто взял себе тело погибшего альпиниста, пытался прорваться в верхние слои ума, овладеть рассудком и начать действовать. Но за прошедшие сорок лет сложилась новая личность... и она отчаянно сопротивлялась, не желая сдавать позиции. Конечно, эта личность не обладала и сотой долей силы того незнакомца, который затаился в глубине ума Кхона, но ведь старый йогин еще не проснулся до конца, и потому сопротивление было пока что возможно. И еще...

И еще Лорик чувствовал некое внешнее давление.

Очень скоро чревовещатель понял, что источником этого давления была, как ни странно, его любимая кукла - Дорис.

Кхон снова взял куклу и всмотрелся в глупые голубые глаза.

– Чего ты добиваешься?
– спросил он.
– Чего хочешь?

Дорис повертела головой, пожала плечами, кокетничая, а потом заявила:

– Пошли гулять!

Лорик призадумался. Гулять? Почему у него вырвалось именно это слово?

Он решил еще немножко поговорить с куклой.

– Очень хочется пройтись, да?
– спросил он.

Дорис энергично кивнула.

– Хочется!

– Да ведь поздно уже! Ночь на дворе.

– Ну и что? Потом отоспишься. А сейчас тихо, людей нет.

– И куда же мы пойдем?

– Ну...
– Дорис задумалась. Потом вдруг встрепенулась и выкрикнула: В Заповедник! Посмотрим там...

– Да зачем же туда ночью идти?

– А какая разница? Там и ночью светло. Сам знаешь, много есть любителей побродить в одиночестве, полюбоваться на произведения искусства... там хорошее освещение. Прожектора что надо!