Чтение онлайн

Ли Ляньхуа, которого перебили на полуслове, застыл от неожиданности.

— А-а… Я как раз в день того состязания и повстречал Чжань Юньфэя, а с тех пор больше не видел его.

Фан Добин восхитился и позавидовал, покосился на друга и цокнул языком.

— Значит, наверняка ты встречал и Ли Сянъи? И молчал, ни словечком не обмолвился! Ну и как? Правда ли, что он имел непринуждённые и изящные манеры и гордую осанку, был словно не имеющий себе равных изгнанный на бренную землю небожитель, способный и слагать стихи, и писать картины, и устоять против десяти тысяч воинов?

Ли Ляньхуа надолго задумался, похоже, мучительно размышляя, как бы описать изящные манеры “не имеющего себе равных изгнанного в бренный мир небожителя”.

— Ну… Ли Сянъи… э-э… — наконец начал он. — О, вот и покои новобрачных.

Фан Добин ждал, что он опишет удивительные таланты Ли Сянъи, и от неожиданности у него дрогнуло сердце. Они дружно остановились: в глубине террас и павильонов, среди редких цветов и невиданных трав таился маленький красный терем, аккуратный и изящный, невыразимо искусной работы, совершенно очаровательный, ничуть не похожий на громадные хоромы “Чертогов небожителей”. Ветер доносил лёгкий аромат неизвестных цветов, пьянящий сердце и душу. Фан Добин завороженно уставился на красный терем.

— Есть и такие дома…

Ли Ляньхуа слегка улыбнулся.

— Идём.

Фан Добин успел подумать про себя, что по сравнению с этими покоями, “Благой лотосовый терем” никуда не годился и выглядел уродливым, а потом положил руку на двери красного терема, толкнул — они со скрипом распахнулись, и в ноздри ударил запах крови. Мальчик-слуга отбежал подальше, не смея и глянуть в сторону дверей.

Глава 58. Вышитая человеческая кожа

Внутри на полу темнело большое пятно высохшей крови, ужасным образом контрастируя с блестящим и гладким белым мрамором без единого изъяна. Помимо пятна на полу, других следов в главном зале терема не было. В тусклом свете с обеих сторон ощетинились кресла из сандалового дерева.

Фан Добин зажёг лампы и обнаружил, что все подсвечники в комнате отлиты из чистого золота, а вставленные в них красные свечи, в отличие от обычных, необычайно яркого и чистого оттенка. На перилах висели слегка закоптившиеся медные пластины багуа изящного литья в старинном стиле, с летящими облаками и плывущим солнцем, а украшавшие их кисти были связаны в символ двойного счастья — кропотливое и тонкое рукоделие. Напротив дверей стояла резная ширма из изумрудно-зелёного агата изысканной и безупречной работы, тоже с летящими облаками и плывущим солнцем и пейзажем под ними со множеством домов, скрытых в дымке тумана.

Фан Добин и Ли Ляньхуа медленно прошли за ширму в просторные покои новобрачных, внутри сплошь красного цвета. У окна стояла деревянная рама под таз для умывания, но его почему-то не было. На кровати лежали разноцветные подушки и вышитые одеяла бесподобно тонкой работы, по бокам стояли две огромные и толстые свечи высотой с человека, украшенные чудесной резьбой, изображавшей драконов и фениксов. Рядом стоял стол с четырьмя драгоценностями рабочего кабинета, на тушечнице виднелась капля чернил, как будто новобрачные легли отдыхать только после того, как позанимались поэзией и живописью. Также на кровати валялось несколько красных одежд с мелкими пятнами крови. Ли Ляньхуа поднял платье и развернул — на краях были вышиты утки-мандаринки и цветы лотоса, это было вовсе не покрывало, что набрасывают поверх фениксовой короны, а нижнее платье невесты, однако на рукавах имелось семь-восемь разных по размеру дырок, причём справа больше, чем слева, а левый рукав был пропитан кровью. Покои вовсе не выглядели жуткой сценой, где сдирали кожу, как представлялось — удивительно, но даже крови было не так уж много.

— Сейчас не холодно, а невеста в покоях новобрачных надела на себя столько одежд? — прошептал Фан Добин, разворачивая одно платье за другим. На всех рукавах были странные дырки разного размера, расположенные почти одинаково, общим числом более тридцати. — Что за ерунда? Неужто убийца даже её одежду решил заколоть, аж тридцать дырок наделал?

— Это вовсе не…

Ли Ляньхуа сдёрнул постель — на вышитом одеяле было лишь несколько крошечных капель крови, но под ним обнаружилось огромное тёмное пятно, а в кровати была пробита дыра. Он вдруг забрался на кровать.

— Что ты делаешь? — опешил Фан Добин.

Ли Ляньхуа поднял голову и звучно приложился затылком о раму кровати, ойкнул, развернулся и остолбенело уставился на раму. Фан Добину стало любопытно, он тоже залез на кровать рассмотреть, что там такое, и увидел, что в самой высокой части рамы в наньму глубоко утоплено что-то блестящее.

— Жемчужины на золотых нитях…

— Ты же сообразительный, скажи-ка, как они могли оказаться здесь? — пробормотал Ли Ляньхуа.

Фан Добин широко распахнул глаза и протянул пальцы, собираясь вытащить жемчужины.

— Это ведь с фениксовой короны? Что же, супруги подрались и забросили фениксовую корону сюда?

Ли Ляньхуа остановил его.

— Хоть и не в точку, но близко… — пробормотал он. — Но здесь… не слишком ли высоко…

Он слез с кровати, дважды обошёл комнату и вздохнул.

— Невестой была твоя кузина, но кто-то другой вошёл в покои новобрачных, неудивительно, что смерть этого человека такая запутанная. Боюсь, даже оказавшись в загробном мире, он и сам не понимал, как погиб.

— Что ты сказал? — ужаснулся Фан Добин. — Кто-то другой вошёл в покои новобрачных? То есть, невестой была не Ци Жуюй?

Ли Ляньхуа покосился на него и покачал головой.

— Это же очевидно… Если не Ци Чуньлань обманул нас с тобой, то Ци Жуюй обманула Ци Чуньланя…

Он вдруг накинул на Фан Добина нижнее платье невесты. Застигнутый врасплох, Фан Добин замахал было руками, пытаясь сбросить его, но друг похлопал его по плечу.

— Ты пользуешься правой рукой чаще, чем левой, так?

Фан Добин, запутавшийся в правом и левом рукавах платья, замер.

— Верно…

Ли Ляньхуа взял со стола золотой подсвечник и сунул ему в правую руку. Фан Добин тут же крепко сжал его.

— Зачем это? — озадаченно спросил он.

Ли Ляньхуа взял его за руки и разместил их так, чтобы подсвечник был спрятан в одежде, правая поддерживала его сзади, левая спереди, и сделал пронзающее движение. Фан Добин охнул.

— Неужели Ци Жуюй убила Вэй Цинчоу?

На примере стало предельно ясно, что в первую брачную ночь невеста спрятала в одежде острое оружие и, держа его в правой руке, через рукав заколола Вэй Цинчоу, а дырки на нижнем платье остались не от тридцати с лишним ударов, а от одного, просто рукава многослойные, да ещё собранные в складки, через которые остриё прошло несколько раз — вот и всё. А на правом рукаве дырки были больше размером, потому что оружие сперва пронзало правый рукав. Ли Ляньхуа покачал головой.

— Смотри, на постели крови совсем мало, а под ней — вон сколько. После того, как пронзили жизненно важные органы этого человека, его положили на кровать истекать кровью до смерти. Неважно, насколько острое оружие, удар явно был очень мощный, не исключено, что его пригвоздили ко кровати. Эта твоя кузина разве владеет боевыми искусствами?

Фан Добин вытаращил глаза.

— Да я её не видел ни разу, откуда мне знать, владеет ли она боевыми искусствами?

— Так себе из тебя кузен… однако… если эта невеста была женщиной и стоя на коленях на кровати заколола жениха, а фениксовая корона с её головы ударилась о раму кровати, то очевидно, она повыше меня ростом. — Он изобразил над головой высоту фениксовой короны. — Если твоя кузина ростом не восемь чи и один цунь, то в первую брачную ночь под покрывалом и фениксовой короной невесты скрывался другой человек.