Чтение онлайн

Той ночью, как и было условлено, Хэнчжэн посетил дворец Великой добродетели, чтобы посмотреть на повелителя Белого тигра.

Ли Ляньхуа переоделся в широкий даосский халат, сделал даосскую причёску и установил в саду дворца Великой добродетели жертвенный алтарь.

Прибыла карета императора Хэнчжэна в сопровождении десятка с лишним телохранителей, Ли Ляньхуа попросил его прогнать свиту, и тот, вопреки ожиданиям, исполнил просьбу. В саду остались лишь могущественный заклинатель Люи, Фан Добин, а также ученик заклинателя.

Этим учеником, светлокожим и румяным, белым и толстым, был никто иной как проспавший в тюрьме несколько дней Шао Сяоу.

Но сегодня на алтаре были разложены не три постных и три мясных блюда, не фрукты и брикеты из душистого угля, а связанные верёвкой пара живых кур, пара живых уток, сочащаяся кровью половина козы и тарелка со свиными потрохами.

Вонь от птицы и сырого мяса разносилась далеко, вызывая тошноту. Ли Ляньхуа попросил всех собравшихся спрятаться среди деревьев, затаить дыхание и тихонько ждать.

Спустя время, достаточное, чтобы сгорела палочка благовоний, во двор прибежала маленькая лисица, схватила в зубы потроха и быстро убежала. Ли Ляньхуа, Фан Добин и Шао Сяоу невольно сразу вспомнили «тысячелетнего лиса-оборотня», и совсем скоро в зарослях замелькал рыжий хвост, а затем оттуда выбежал и сам «лис-оборотень» и запрыгнул на алтарь.

Пёс повёл носом по алтарю, но ни к чему не притронулся. Фан Добин понимал, что эта хитрая морда предпочитает готовую еду, неудивительно, что кровавое подношение ему не понравилось — слишком сильно пахнет.

Вскоре уши «тысячелетнего лиса-оборотня» вдруг встали торчком, он настороженно покрутился на месте, а затем развернулся, припал телом к земле и низко зарычал.

Ли Ляньхуа с остальными ещё сильнее затаили дыхание, Хэнчжэн понял: идёт.

В зарослях ничего не шевелилось, лишь чуть слышно шуршали листья, что-то крупное мелькнуло в развилине дерева и прыгнуло на землю.

Увидев это существо, все невольно судорожно втянули воздух.

Что ещё за тварь!

Спрыгнувшая тварь была одета в платье, под которое как будто набили что-то вроде очёсков хлопка, стояла она на четвереньках — не то человек, не то чудище, и испускала резкое зловоние.

— Что… — вырвалось у Хэнчжэна. — Что это?

Ли Ляньхуа подобрал камешек и метнул щелчком пальцев. Тварь стояла напротив «тысячелетнего лиса-оборотня», когда же он бросил камешек, немедленно развернулась, решила, что не устоит и бросилась бежать. Однако по пути высунулась белая и толстая рука и подняла существо в воздух.

— Видал я лесных котов, — с отвращением сказал он, свободной рукой зажимая себе нос, — но никогда не встречал таких вонючих.

— Лесной кот? — поразился Хэнчжэн. Это странное и жуткое существо — всего лишь лесной кот?

Таща за собой «чудище», Шао Сяоу подошёл к императору, Фан Добин тоже приблизился поглазеть.

Разглядывая животное, все зажимали носы и отшатывались назад, Шао Сяоу без конца жаловался на свои страдания.

Это оказался не один лесной кот.

А два лесных кота.

Лесные кошки гораздо крупнее обычных и немного больше местных собак, гибкие и проворные, они нападают на кабанов и антилоп, днём скрываются, охотятся ночью. Чтобы заморочить людям головы, поднять шум на востоке, а удар нанести на западе, Лю Кэхэ изловил двух лесных котов, связал их верёвкой шея к шее, а затем нарядил в платье.

Именно поэтому получилось такое чудище, с жуткой головой, подобное человеку, но на скрюченных конечностях и со странной походкой, способное только ползти.

Фан Добин вдруг осознал — той ночью, когда он обнаружил, что кто-то пробежал по его крыше, это был не человек, а два лесных кота — неудивительно, что он не заметил человеческого дыхания. Но кто же украл книжицу из его комнаты?

— Полагаю, в ночь, когда Лу Фан сошёл с ума, Лю Кэхэ подбросил в его комнату что-то, что любят есть горные коты, а затем выпустил это чудище. По пути тварь проскакала по твоей крыше, — объяснил Ли Ляньхуа. — Когда ты поднялся наверх проверить, евнух Ван очень кстати проходил мимо твоей комнаты и увидел «Пагоду блаженства».

— Так это он зашёл и забрал её? — осенило Фан Добина. — Должно быть, евнух Ван достал её по просьбе Лю Кэхэ, а тот принёс, чтобы оставить записки, сначала спрятал в моей комнате, но я её нашёл. Евнух Ван случайно увидел её и унёс обратно в Дворцовое управление.

Ли Ляньхуа кивнул.

— Затем чудище отправилось к Лу Фану, и не знаю, что он увидел, но оно напугало его до безумия.

Глядя на странное существо, Фан Добин подумал, что если бы он совершил что-то позорное и посреди ночи увидел такую образину, то и правда мог бы заболеть со страха.

— Эта тварь в самом деле жутковата.

— Думаю, Лю Кэхэ поймал эту пару котов довольно давно, они связаны за шеи и не могут охотиться, наверняка у них в животах урчит от голода, — вздохнул Ли Ляньхуа. — Поэтому, когда Лю Кэхэ убил Ли Фэя и повесил его истекать кровью, твари прибежали на запах, вот только хоть и видели, но съесть не могли.

— Неужели они… — Хэнчжэн не удержался и указал на животных. — Загрызли евнуха Вана?

— Ваше величество повелели евнуху Вану и Лю Кэхэ сообща следить за Лу Фаном и остальными, один действовал на свету, другой — в темноте. Евнух Ван редко показывался, но часто тайно приходил ночью. Лесные кошки — одиночки по природе, Лю Кэхэ же крепко-накрепко связал этих двоих, к тому же, оба они самцы, так что с самого начала, как их связали за шеи, они беспрестанно сражались, пока один не умер… — Ли Ляньхуа указал на нечто вроде очёсков хлопка, торчащее из изорванного платья. — Это мёртвый кот.

— Со смертью одного из котов, верёвка на шее ослабла, и второй смог питаться, — Взглянув на источавшую зловоние тварь, Хэнчжэн невольно отвёл глаза. — Когда Ван Абао посещал ночью дворец Великой добродетели, узнал правду об этом «чудище», поэтому Лю Кэхэ убил его и скормил лесному коту.

— Верно, Лю Кэхэ морочил всем головы, надев на него маску, запустил в императорский дворец… — Ли Ляньхуа вдруг осёкся — ему пришло в голову, что это сделал не обязательно чиновник Лю.

Подобная жестокость и искажение, в дополнение к женскому платью и зловещей маске.

Это напоминало предпочтения другого человека.

Цзяо Лицяо.

— Скорее освободите животное от этих вещей и отпустите на волю. — Хэнчжэн больше не желал слушать никаких подробностей о том, как Лю Кэхэ убивал людей, поднял голову и тяжело вздохнул. — Фан Добин.

— Здесь. — Сердце у Фан Добина было не на месте — а ну как император решит убрать свидетеля? Только что он высочайше позволил умереть Лю Кэхэ, может ведь поступить так и со всей семьёй Фан — тогда не останется никого, кто знал бы о той истории столетней давности.