Чтение онлайн

— У него… у него две костные улитки*!

Улитка является органом слуха. Она представляет собой костный спиральный канал, имеющий у человека примерно два с половиной оборота вокруг костного стержня, от которого внутрь канала отходит костная спиральная пластинка.

Ван Хэйгоу пригляделся — действительно, в черепе была лишняя улитка, у этого человека что, при жизни было четыре уха?

— А ещё… хвост… — неожиданно воскликнул Го Хо.

Все с подозрением уставились на задницу скелета и увидели ниже таза странную косточку, не длиннее трёх цуней, и впрямь очень похожую на “хвост”. Ли Ляньхуа удивлённо осмотрел эти останки.

— Я всё никак не мог понять, почему Го Цянь, лишь увидев любовную записку, адресованную жене, пошёл на убийство — не слишком ли велики его гнев и ревность, а оказалось… оказалось… Когда Го Цянь в ночи увидел, каков этот незнакомец наружностью, боюсь, он не считал, что убивает человека, а думал… думал, что защищается от монстра.

— Эт-т-т-то… ч-ч-что это… за чу-чу-чудовище?.. — У Го Дафу от страха стучали зубы.

Ли Ляньхуа с сочувствием коснулся лежащих на земле останков.

— Посмотрите, пальцы его рук и ног длиннее, чем у обычных людей, и между ними есть надкостница — вероятно, он был умелым пловцом. У него была лишняя пара ушей, хвост и на два пальца больше, чем положено — такая внешность наверняка принесла ему немало горя, заставила отдалиться от людей и прятаться в местах, где его не могли увидеть. Усадьба Цайлян находится посреди лотосового озера, в которое с востока и запада впадают несколько ручьёв, создавая подводные течения. Здесь нет какой-то особенной рыбы и креветок, и помимо благородных гостей, люди редко углубляются в сердце озера. Поэтому, когда этот человек прибыл в городок Сюэюй, то незаметно пробрался к лотосовому озеру и спрятался здесь. — Он потопал по земле. — Это место находится у воды, скрытое неиспользуемыми амбарами и деревьями, здесь есть корни лотоса и водяные орехи, карпы и лягушки — если спрятаться, то не будешь испытывать недостатка в еде и воде. Однако у этого места имеется одна особенность, о которой этот человек не подозревал, и поэтому его быстро обнаружили.

— Какая особенность? — удивился Го Хо.

Ли Ляньхуа указал на заросли сорняков за кустами жасмина.

— Эта бело-жёлтая трава называется полынь сантолинолистная.

— Полынь? — все непонимающе переглянулись.

— Цветы и листья этой травы обладают сильным запахом, отпугивающим насекомых. Усадьба Цайлян построена посреди пресного озера, здесь тучи комаров, и только в этом месте их нет. Этот вид полыни солнцелюбивый и растёт на сухих почвах. В усадьбе Цайлян из-за особенностей рельефа только это место находится на возвышенности, его не достигает вода, и только на этом клочке сухой земли растёт полынь. Поэтому если кто-то захочет сбежать от комаров и посидеть в тенёчке, вероятно, придёт сюда. — Он слегка улыбнулся, как будто миролюбиво. — Думаю, в тот день госпожа Го пришла сюда, чтобы почитать стихи, повышивать или порисовать, и встретила этого человека. У неё было доброе сердце, она не относилась к нему как к монстру, а тихонько приютила его, вдвоём они читали стихи и занимались каллиграфией, её восхищал его талант. Этот мужчина влюбился в госпожу Го и однажды тайком подбросил в её покои записку с просьбой о свидании, которую и увидел Го Цянь… — Ли Ляньхуа нахмурился. — Или же Го Цянь вырвал записку из рук жены, иначе неясно, почему Сюй Хэюэ пришла к назначенному времени. Когда Го Цянь прибыл сюда и увидел странного незнакомца, он был сильно потрясён и убил его — однако его жена увидела это, испугалась его устрашающего вида, споткнулась о порог и упала в озеро. Го Цянь посчитал, что она сбежала, наспех расчленил труп, спрятал в этом агате, но из-за торчащих внутри кристаллов голова уже не влезала, и он спрятал её в другом месте. Когда он избавился от тела, то обнаружил, что жена утонула. Разумеется, нельзя было, чтобы тело Сюй Хэюэ нашли в этом месте, иначе раскрылась бы и смерть странного незнакомца. Поэтому он сел в лоханку и перевёз тело жены к окнам своих покоев, изобразив, будто она утонула там — вот только он и представить не мог, что той ночью за всеми его действиями наблюдал Го Кунь, и накрепко их запомнил. Он распустил слуг и оплакал жену — боюсь, по большей части, чтобы никто не узнал об останках в зеркальном камне. Однако двадцать с лишним лет спустя жена господина землевладельца вдруг тоже утонула в лотосовом озере — и тоже под окнами тех покоев, точно так же как Сюй Хэюэ. Го Цянь был уже стар, он не ожидал, что Го Кунь научится у него убивать — и умер от страха, это в рамках здравого смысла.

В ночь, когда погибла Цуй-эр, тем жутким лицом был череп, который Го Кунь тащил на спине, проходя мимо его окна.

Ван Хэйгоу и Го Дафу в оцепенении надолго уставились друг на друга, а потом выдохнули с облегчением. Догадки Ли Ляньхуа были всего лишь “предположением”, но то, что Го Кунь подражал убийце, не вызывало сомнений, и если останки в зеркальном камне схоронил не Го Цянь, то кто ещё мог спрятать их там, так, что за пятьдесят с лишним лет никто не обнаружил? В том, кто убийца, сомнений почти не осталось. Но почему Сюй Хэюэ позволила остаться этому незнакомцу? Неужели между ними правда зародились чувства? Кем был этот человек? Добрым или злым? Го Цянь совершил убийство из ревности или от испуга? Теперь уже не узнать наверняка, как всё было на самом деле, но слушая догадки Ли Ляньхуа, все крепко сжали кулаки и вновь невольно почувствовали исходящий от зеркального камня холодок.

Случайность, несчастье, обман, любовь и страх привели к убийству, и это сокрытое злодеяние странным образом на протяжение десятилетий возмездием отражалось на потомках семьи Го…

Глава 22. Смертоносное свадебное платье

Дело об убийстве в усадьбе Цайлян было раскрыто. Ван Хэйгоу позвал писца и продиктовал пространный, на много тысяч слов доклад в приказ Далисы, выставив всё таким образом, будто начальник Ван самолично, во главе приказных, сидел в засаде три дня и три ночи, сделал выводы из поступков Го Куня и наконец нашёл шестипалого человека, чьё убийство было скрыто. Го Дафу после пережитого ужаса, несколько дней провалялся в постели с жаром. Го Хо, преисполнившись сыновним почтением, притащил любимые отцом произведения благородных гостей, и прилежно учил иероглифы у его постели, зачитывая стихи вслух. Го Дафу воодушевлённо приготовился познакомить сына с излюбленными шедеврами, на этот раз они разбирали акростих, и Го Хо вдруг зачитал написанные Ли Ляньхуа “стихи”.

— Э? — Го Хо обалдело прочитал: — “Г-о-б-о-л-в-а-н”.

— Что ты сказал? — растерялся Го Дафу.

Го Хо выпустил из рук эти “стихи” и серьёзно ответил:

— Это акростих.

— “Г-о-б-о-л-в-а-н”… “Го — болван”… — пробормотал себе под нос Го Дафу, вдруг снова рухнул в кровать и ещё три дня пролежал в горячке. После этого его интерес к стихам благородных людей значительно поубавился, зато торговля лекарствами стала процветать как во времена предков.

Всё вышесказанное случилось потом, после того как Ли Ляньхуа, прожив в усадьбе Цайлян три дня, на четвёртый наконец вернулся в городок Сюэюй, к своему дому, с таким трудом притащенному туда.

Он так давно не видел свой черепаший панцирь, что соскучился по нему. Кто знает, целы ли ещё двери и окна?

Когда Ли Ляньхуа предстал перед дверями “Благого лотосового терема”, то вдруг обнаружил его на удивление чистым и опрятным, даже доску взамен отвалившейся кто-то аккуратно приладил на место и украсил цветочными узорами. Поразмыслив, он оправил одежду, подошёл к дверям как воспитанный человек и с улыбкой постучал.

— Дома хозяин?

Двери со скрипом отворились, и за ними показался монах в сером одеянии, добрый лицом.

— Амитабха, — поклонился он Ли Ляньхуа. — Я монах Пухуэй, уже давно ожидаю благодетеля Ли.

Ли Ляньхуа ответил вежливой и сдержанной улыбкой.

— Учитель Пухуэй.

Монах Пухуэй хоть и улыбался по-доброму, но не мог скрыть волнения.

— Врачебное искусство благодетеля Ли прокладывает дорогу к небесам. Настоятель моего храма слёг с тяжким недугом, врачи опустили руки, положение тревожное… Прошу, благодетель Ли, не могли бы вы поехать со мной и спасти настоятеля?

Ли Ляньхуа бросил взгляд на обновлённый “Лотосовый терем” и вздохнул.

— Разумеется… А ваш храм?..

Монах Пухуэй низко поклонился.

— Храм Пуду*.

Пуду — “всеобщее спасение”

Ли Ляньхуа слегка переменился в лице, дотронулся до щеки и пробормотал с горькой усмешкой:

— Храм Пуду?..

— Благодетель Ли?

Ли Ляньхуа поднял голову и мягко улыбнулся.

— Спасти жизнь человеку лучше, чем построить семь этажей для монастыря. Если учитель Пухуэй найдёт пару быков, мы немедленно отправимся в путь.

— Пару быков? — оторопел монах.

Ли Ляньхуа с серьёзным видом указал на “Благой лотосовый терем”.

— Это место неблагоприятное, нужно переехать.

Глава 23. Пение сутр, пламя

— А-Фа, ты не видал в последнее время А-Жуй? Куда опять запропастилась эта девчонка? — громко проворчала седая коренастая женщина средних лет, стуча ножом по разделочной доске и нарезая зимнюю тыкву. — Разве она не хотела одолжить денег на еду? Второй глава только что заплатил нам за этот месяц, а где же А-Жуй?

— Слышал, несколько дней назад она понесла овощи в соседний храм, — ответил молодой человек, рубивший дрова. — Может, заработала, да и вернулась домой.

Резавшая тыкву женщина прищурилась.

— А-Фа, расскажу тебе одну странность.

У молодого человека загорелись глаза.

— Я тоже недавно заметил кое-что странное, но вы первая.

— Люффа, которую я посадила за книгохранилищем, уже распустилась, на целый месяц раньше, чем в прошлом году!

— Что же в этом удивительного? — отмахнулся А-Фа. — Я видел там диковинную штуку. — Он доверительно понизил голос. — Уже несколько раз замечал какого-то человека, всегда в полнолуние, в книгохранилище что-то светится красным и мелькает, вот и вчера тоже… Я набрался смелости, пошёл подсмотреть, и знаете, что там было? — Он приблизился к женщине и опасливо прошептал ей на ухо: — Внутри была… половина женского тела, призрак!