Чтение онлайн

Потом дали свободное время. Михал потянул за собой Антона.

— Поехали. Тебе у них понравится.

Специально затащил Кухарского в московское метро. Тот завис на входе возле схемы. Считал линии.

— Мих, а в Варшаве пять линий обещают только к две тысячи пятидесятому году. Мы точно не потеряемся?

— Точно! Поехали.

Михал в этот момент чувствовал себя почти москвичом. И проездные купил. И доехали они с двумя пересадками без приключений. Кухарский только выпросил выйти на Новослободской. Уж очень ему хотелось разглядеть цветные витражи необыкновенной красоты. Стоял открыв рот перед каждым.

Когда они вышли из метро на окраине, Кухарский огляделся.

— Если бы я не знал, что это Москва, сказал бы, что это Варшава.

Тухольский кивнул. Он давно заметил, что окраины многих городов похожи. Да и строили дома в странах Восточной Европы по одним и тем же проектам.

Ещё минут пятнадцать на такси. По-богатому. И панове прибыли в посёлок возле водохранилища — место обитания всей компании их вчерашних болельщиков.

— Я здесь ещё совсем мелким в футбол играл, — Михал кивнул на вполне настоящее футбольное поле, — У нас и форма была, и даже комментатор.

Память тут же подкинула яркие картинки. Лето. Солнце. И голос приятеля Орлова дяди Шуры, который традиционно комментировал все матчи: "И вот будущая звезда сборной Польши по футболу завладевает мячом. Ему помогает будущая балерина Большого театра. Куда смотрит вратарь? Го-о-о-о-ол!" В воротах тогда стоял Артур. Будущая балерина — Валентина Орлова — Володина старшая внучка. Им тогда обоим было аж по четыре года.

Сказать, что им были рады — ничего не сказать. Похоже, празднование победы сборной Польши над сборной Германии продолжалось тут со вчерашнего дня. Дядя Адам уже сидел рядом с бабушкой Раей с совершенно блаженным выражением лица и что-то жевал. Похоже, он таки нашёл себе еврейскую бабушку.

— Я последний раз была на футболе… Ой вэй, дай бог мне памяти. С моим Давидом. Ещё молодыми. "Крылья советов" играли с "Динамо". И Яшин тогда сам играл. Весь в черном. И в кепке, — бабушка Рая выглядела абсолютно счастливой, — А теперь вот Миша играет.

— Ну что, выросла звезда польского футбола! — дядя Шура тоже оказался здесь. И на матче, оказывается, был.

Навстречу из нового дома Юленьки и её ненаглядного Янека с царственным видом появился сначала кот. А потом выскочила здоровенная овчарка. Антон попятился.

— Привет, морда ушастая, — Михал погладил пса между ушами.

— Тим, свои, — успела сказать Юля, пока пёс не добрался до незнакомого Кухарского, — Привет, Мишутка! — обняла Михала. Потом протянула руку Антону. То с перепугу поцеловал тыльную сторону её ладони.

Кухарский было растерялся. Русский язык обрушился на него ещё в метро. И он всю дорогу переспрашивал у друга значение русских слов. На выручку быстро пришла Марийка, почти синхронно переводившая ему содержание разговоров.

Из посёлка в отель они приехали, кажется, с чемоданом вкусностей. Парни, которые вроде бы уже ужинали в ресторане, накинулись на домашнюю еду, как стая голодных крокодилов.

— Мих, ты русский? — всем было интересно, откуда у вратаря здесь такие связи.

— Нет, я поляк. Но бабушка была русской.

Кухарский ближе к ночи был весьма задумчив.

— Я видел, как ты смотрел на Марийку. Ей только пятнадцать.

— Я понял, — откликнулся Антон, — не дурак. Вот думаю, как нам теперь перед всеми ними в лужу не сесть.

— Посмотри, какую схему мне дядя Адам сегодня показал, — Тухольский развернул чертеж, сделанный шариковой ручкой на листочке в клетку.

Глава 16

Выходить на финал со сборной Франции было страшновато. Первая бравада прошла. Соперники они серьёзные, сколько бы ни шутили в раздевалке про "лягушатников".

— Мих, покажи ещё раз, что там твой гениальный Адам начертил, — Кухарский проверял бутсы перед выходом на поле.

Тухольский достал листочек.

— Блин, как вы во всём этом разбираетесь? — Антон вгляделся в цифры.

— Тут просто. Вот самый эффективный путь, — он прочертил пальцем двухходовку, — Теоретически, конечно. Это как играть в кости. Может, конечно, выпасть любая сумма, но самая вероятная — семь, — Тухольский проверил липучки на перчатках, — Пошли?

Болельщиков у французов оказалось неожиданно много. Впрочем, польский сектор на трибунах тоже радовал. Бабушек Раю, Маню, Валию и Клару можно было легко определить по разным головным уборам: какой-то кепке, вязаному берету, платку и шляпке. Ну и по лохматой шевелюре Мицковского рядом.

— Слушай, а откуда у ваших друзей столько рыжих детей? — Антон тоже смотрел на трибуны.

— Эти точно не твои, — хохотнул Тухольский, — Но кто знает, сколько ещё у тебя будет!

Все эти посторонние разговоры только скрывали волнение. Без него никуда. Не бывает таких спортсменов, которые бы совсем не волновались перед стартом. Просто некоторые умеют не показывать противнику слабые стороны, ещё меньше людей умеет превратить страх в силу.

После исполнения гимнов пошли приветствовать соперников.

"Cochon rouge" (рыжая свинья) — ясно расслышал Михал от одного из здоровенных негров-защитников в сторону Кухарского. Подумал, что сейчас, может, и неплохо, что Антон кроме польского знает только английский и то на начальном уровне.

— Ce cochon va t'enterrer (Эта свинья вас зароет), — выдал, когда пришла его очередь и сжал ладонь французского защитника со всей силы. Жаль у этнических сенегальцев не получается бледнеть. Но от польского вратаря тот явно не ожидал беглого французского языка.

Тухольский был зол. Можно было, конечно, пожаловаться. Но тогда его слово было бы против слова француза. Цель была — выбить их из колеи, сказав гадость. Ну и, наверное, себя так подбодрить. Надо теперь, чтобы у французов не вышло.

Из ворот Михал с удовлетворением наблюдал, как его команда разворачивает атаку.

Вот только соперники тоже в долгу не остались.

Французы были весьма техничны и атлетичны, но вот с командной игрой у них явно были большие проблемы. Будто каждый считал себя отдельной яркой звездой и тянул одеяло на себя.